Страница 89 из 159
А ведущийся зенитными артполками заградительный огонь, лишь служил в ночное время ориентиром для заходящих на цель «Хенкелей» и «Юнкеросов»… Расход боеприпасов умопомрачительный112, толку – от слова «нуль».
Вертя в руке карандаш, Сталин мучился дилеммой:
«Возможно ли за год хоть как-то исправить такое положение дел в ПВО? Если нет, то на кой чёрт вообще нужна такая зенитная артиллерия?! И такая ПВО вообще».
***
Советская ПВО чудесить начала ещё задолго до начала войны.
Первый раз она «прославилась» в августе 1939-го года обстреляв в районе Старой Руссы немецкий пассажирский самолет FW-200, на котором летел в Москву рейхсминистр иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом с делегацией, для подписания Советско-германского договора – известного потомкам как «Пакт Молотова-Риббентропа».
Сталин на некоторое время «завис», гадая:
«Интересно, как бы оно всё повернулось, если б попали и сбили?».
Уже в сорок первом, чуть больше месяца до начала войны, скандал со знаком «минус»: транспортный «Юнкере» Ju-52 вторгся в воздушное пространство СССР, беспрепятственно совершил полет по маршруту «Белосток – Минск – Смоленск – Москва» и благополучно приземлился на московском аэродроме. При этом части ПВО никак не прореагировали на пролет этого нарушителя, как будто их и вовсе не было в наличии.
Казалось бы это был апофеоз беспечности, расхлябанности и полнейшей безответственности. Но с началом войны и на всём её протяжении, он неоднократно превосходился.
В принципе, войну с СССР Люфтваффе начало «в неполном составе».
Если к началу «Битвы за Англию» (13 августа 1940-го года) в её бомбардировочных эскадрах насчитывалось 1515 машин - в том числе 616 Не-111, 553 Ju-88, 337 Do-17 и 9 FW-200… То к 22 июня 1941-го года, Геринг сосредоточил на западных границах Советского Союза 27 бомбардировочных групп и две отдельные эскадрильи – всего 673 двухмоторных бомбардировщиков. Около трети ударных самолётов Люфтваффе - двенадцать бомбардировочных групп остались во Франции и на Средиземном море.
Для примера: лишь один авиазавод в Воронеже, лишь за один 1940-й год выпустил 808 самолётов ДБ-3ф…
А ведь в СССР были другие заводы, а в ВВС КА – другие бомбардировщики!
Так почему наших практически не было видно, а германские - казалось были вездесущи?!
Вождю оставалось только развести руками и словами потомков сказать:
- Человеческий фактор!
То, что советская ПВО способна сбивать самолёты, стало понятно с первых же дней Великой отечественной.
В полночь 23-го июня, на командный пункт Московской зоны ПВО стали поступать сообщения от постов ВНОС о движении с запада в сторону Москвы около полусотни самолетов, которые их личный состав идентифицировал как немецкие двухмоторные бомбардировщики Не-111 и Ju-88. Командующий зоной ПВО генерал-майор Громадин (знай, о Родина своих героев!) тут же позвонил Командующему ВВС генерал-лейтенанту Жигареву, чтобы разузнать, нет ли своих самолетов в этом районе. Последний, заверил что в этом районе советских бомбардировщиков нет и все средства ПВО столицы тут же были приведены в боевую готовность.
В два часа ночи Громадин позвонил товарищу Сталиным и спросил разрешения(!) подать в столице сигнал «Воздушная тревога». Вождь, которому в июне сорок первого явно было делать нечего – от слова «совершенно», разрешение дал… Но попросил больше не звонить ему по подобным поводам.
В конце концов в столице впервые заревели сирены, а из громкоговорителей раздался голос диктора:
«Граждане! Воздушная тревога!».
Командующий 1-м корпусом ПВО генерал-майор Журавлев получил приказ отразить налет противника, зажглись прожектора, поднялись ввысь аэростаты заграждения и истребители, забабахали зенитные орудия, застрочили пулемёты…
Ночной налет авиации супостата удалось отразить, сбив четыре бомбардировщика из почти пяти десятков, что является вполне приличным показателем для тех лет. Газеты печатали победные реляции, недострелянные в тридцать седьмом «стратеги» уже сверлили на мундирах дырки под ордена…
Но после восхода Солнца оказалось, что летевшие на Москву бомбардировщики были…
Своими!
Сталин недоумевал:
«Ладно, новейшие Еры – да и хер с ними! Но как можно было принять за немецкий «Юнкерс» или «Хенкель» четырёхмоторный ТБ-3, характерный силуэт которого хорошо известен каждому советскому школьнику?!».
Разразился невероятный скандал. Армейский комиссар 1-го ранга Мехлис задал вопрос что называется в лоб руководителям ПВО и ВВС Московского военного округа:
«Вам безразлично, в кого стрелять, по немцам или по своим?».
От вполне заслуженного наказания, генералов спас…
Сталин, приказав не трогать этих недотёп.
Те, правда, сделали соответствующие выводы и вскоре в войска ПВО были разосланы альбомы с силуэтами наших и неприятельских самолётов. И хотя «дружеский огонь» не прекратился (как впрочем и, у наших союзников и противников), то хотя бы стал значительно реже.
Вопреки ожиданиям бомбить советскую столицу Люфтваффе не торопилось, ибо всецело было занято словами потомков - «текучкой»: поддержкой наступления Вермахта и нанесению ударов по коммуникациям в прифронтовой полосе.
Лишь 7-го июля над Москвой пролетел разведывательный Ju-88D, который части ВНОС даже не заметили. 15-го июля подобный ему «Юнкерс», как бы дразнясь, на высоте всего шесть тысяч метров трижды пролетел над центром столицы. Лишь тогда словами потомков – на подмосковных аэродромах начались «движняки» и на перехват «призрака» из Группы Ровеля, были подняты аж три «летающих рояля» - истребители ЛаГГ-3. Произошедший первый воздушный бой над Москвой словами потомков – закончился «с футбольным счётом»:
«Один – ноль» в пользу «гостей».
С досады Сталин сломал в пальцах карандаш:
«Почему на перехват послали всего три истребителей из полутора тысяч? Где остальные лётчики были, чем занимались? Зря я всё-таки оттащил Льва от генеральских задниц!».
Вспомнив, что этого ещё не произошло, что такая возможность ещё представится, Вождь мгновенно успокоился и вновь погрузился в завалы инфы в «Послезнании».
Про Москву Гитлер вспомнил 19-го июля, подписав «Директиву ОКХ № 33» по которой предусматривались авиаудары по ней и после этого - по Ленинграду, Горькому, Рыбинску и другим промышленным центрам.
Как и в случае и планом «Барбаросса» в целом, Фюрер мыслил широко и если замахивался – то непременно «на рубль»…
Удар получался «на копейку».
Так как сил Люфтваффе на Восточном фронте (уже!!!) не хватало, из Бельгии и Франции было переброшено ещё несколько авиагрупп и в первом ударе по столице 21-го июля участвовало 127 самолётов…
Скажем так: не густо!
Это примерно четверть всех имеющихся двухмоторных бомбардировщиков на всём Советско-германском фронте.
И никакого сравнения с налётами Люфтваффе на Лондон в ходе операции «Блиц», эти «акции» не выдерживают. К примеру в ночь на 7 октября 1940-го года, британскую столицу атаковали более 550 бомбардировщиков. В ночь с 14-е на 15-е октября – 380 двухмоторных машин. В ночь с 19-е на 20-е ноября – 440. И наконец с 29-е на 30-е декабря, над Лондоном опустошили бомбоотсеки сто тридцать шесть «Хенкелей» и «Юнкерсов».