Страница 51 из 159
Это словами потомков – «выстрелило в ногу» уже после начала войны, в виде падения ноябрьской добычи нефти с 2,1 миллионов тонн, до 1,4 миллионов.
Оно и неудивительно: если в январе 1941-го года было введено в эксплуатацию 159 новых скважин, то в декабре сдача новых скважин снизилась до всего лишь 22-х, то есть за год падение составило 86 процентов.
В войну эта тенденция «раскулачивания» Азнефтекомбината продолжилась и развилась и, в 1943-м году, азербайджанские нефтяники фактически были вынуждены создавать конторы по бурению заново, так как существующие конторы довоенного формирования были переданы в восточные нефтяные районы страны.
Увеличилась ли добыча нефти на востоке?
Стоила ли овчинка выделки?
Как говорят потомки – «категорически нет!».
Лишь в 44-м году доля «Второго Баку» в топливном балансе страны поднялась до 35,5 процентов. Но это произошло не за счёт увеличения собственно добычи нефти в новых районах…
Напротив!
С рекордных 9,5 миллионов тонн в 41-м году, она снизилась до 6,5 миллионов в 1944-м… А за счёт обрушения добычи на Апшеронском полуострове за тот же период: с 23,5 – до 11,8. Ну и падения в Грозненском нефтеносном районе, который одно время (осень 42-го – весна 43-го) был оккупирован гитлеровскими войсками.
По сути, существенный рост доли «Нового Баку» начался лишь в 1944-м году, после того как с помощью предоставленного по Ленд-лизу оборудования там началось бурение на глубину девонских отложений - то есть порядка 1500-2000 метров.
Выводы: создание «второго Баку» в годы Второй Мировой войны за счёт разрушения бакинских нефтепромыслов и лишение их инженерно-технического персонала было грубейшей ошибкой руководства СССР. Этой непродуманной акцией, был нанесён огромный вред бакинским нефтепромыслам, что привело к резкому падению добычи в Баку. Что в свою очередь служило причиной дефицита жидкого топлива в стране, уменьшению манёвренности войск и безусловно - к дополнительным человеческим жертвам на фронте и в тылу.
Сталин вынужден был признать:
«Такая практика существует повсеместно. Чтобы помочь освоить производство танков Т-34 на Сталинградском тракторном заводе (СТЗ), туда из Харькова командируются специалисты «Завода № 183». В результате харьковчане постоянно срывали план, а на СТЗ так и не освоили толком выпуск этого танка вплоть до эвакуации в Сталинград головного предприятия».
И он твёрдо решил:
«С такой практикой пока кончать! Пока она с нами не покончила».
Вторым его решением было:
«Ну а «рекордный для нефтянки бюджет» – 1034 миллионов рублей, или дальше больше - надо выделить не в сорок первом году, а прямо сейчас».
***
Если нефть – кровь войны, то транспорт («логистика» - словами потомков) – её артерии и вены!
Ещё одной животрепещущей проблемой отечественной нефтяной промышленности была транспортная. Большая часть «чёрного золота» добывалась на периферии и затем везлась в центр по Каспию и Волге, с перевалкой из морских нефтеналивных судов на речные в Астрахани. Там же – в Баку, был и крупнейший в СССР нефтеперерабатывающий завод «Имени Сталина» - дающий около трети всех нефтепродуктов в стране, в том числе 43,4 процентов всего производства авиабензинов - 383,8 тысяч тонн.
Уже в мирное время из-за недостатка тоннажа, после ледостава на главной «водной артерии» страны – реки Волге, в её низовьях скапливалось большое количество нефти и продуктов её перегонки. С началом войны же, эта проблема усугубится так, что ГКО придётся издать приказ о…
У Сталина аж волосы встали дыбом:
«Это в военное то время!».
…О временном сокращении добычи нефти в Баку!
Он долго ругался на русско-грузинской фене, которую освоил ещё в семинарии и потом отшлифовал до совершенства в местах «не столь отдалённых»…
Но потом успокоился:
«Ну не сливать же её в море, правильно? Словами потомков – «Зелёные бы одобрили» такое решение».
А в это время, в первую военную зиму, страна как в годы недоброй памяти Гражданской войны, страна вновь переходила на торф и дрова… Вместо «лампочек Ильича» или хотя бы керосиновых ламп доставшихся от царизма, советские граждане вернулись к лучинам и всякого рода «коптилкам» эпохи Великого обледенения.
Сталин твёрдо решил:
«Нет, так дело не пойдёт. Возвращения «в пещеры военного коммунизма» я не допущу!».
Решение проблемы подсказало ему «Послезнание».
В конце 1942-го года в связи с занятием немецко-фашистскими захватчиками Северного Кавказа и, выхода их войск к Волге в районе Сталинграда…
Сталин вновь едва не сорвался на беспощадный русско-грузинский мат в адрес товарищей командиров:
«Ишь куда врагов допустили, олени синештанные!».
…Вопрос транспортировки нефти и произведённых в Азербайджане нефтепродуктов в центральные регионы СССР обострился до предела. Советское руководство пыталось компенсировать проблемы Волжского водного пути за счёт строительства Волжской железнодорожной рокады – для которой использовали рельсы с БАМа (и с городских трамвайных линий) и, строительства нефтепровода «Астрахань–Саратов» - для сооружения которого было использовано оборудование, демонтированное с нефтепровода «Баку–Батуми»…
Однако железные дороги и нефтепроводы70 так быстро не строятся и эти меры стали давать эффект лишь в следующем – 1943-м году. В разгар нефтяного кризиса же, приходилось идти на всякие хитрости и даже извращения. К примеру цистерны с нефтью и нефтепродуктами буксировались через Каспийское море из Баку в Красноводск, а уж там – перегружались на железную дорогу и через Туркмению(!) транспортировались в центр страны. Но всё равно до окончания боёв в Сталинграде и освобождения Северного Кавказа, поставки с необходимых шести миллионов тонн сократились до полутора. Страна стояла на грани энергетической катастрофы и как в конце концов, словами потомков – «выгребли»…
Известно одному Богу!
Впрочем, не только ему – «иже еси на небеси»:
«Народ у нас героический, вот и «выгребли». Этому бы народу ещё толковых руководителей…».
Но что мешает предпринять вышеназванные меры не ожидая когда жаренная птица, со словами потомков – «стрёмным» прозвищем «Пятух», промеж ягодиц клюнет?
Впрочем Сталин не был бы Сталиным, если бы он не нашёл более изящное решение.
Словами потомков - «хабом», он решил сделать - не и без того перегруженную грузопотоками Астрахань, а располагающийся восточнее порт Гурьев71 - центр Эмбенского нефтеносного района. Здесь уже имеется достаточно развитая инфраструктура, в том числе и нефтепровод «Гурьев-Орск»72 - который вместе с собственной нефтью перекачивает на Южный Урал и разгружаемую с танкеров бакинскую. В том же направлении жидкое топливо транспортировалось и речным водным транспортом по реке Урал…
Но вот железной дороги здесь не было!
Решение о строительстве подобной было (будет!) принято лишь в 1941-го году, сразу после начала войны и идти она должна была вдоль побережья Каспийского моря до Астрахани.
Так и не сумев ответить на вопрос «а на фига?», Сталин решил строить таковую от Гурьева до Куйбышева (Самары), расстояние между которыми по прямой составляет 690 километров…
Это вполне посильно!
«Волжская рокада» имела протяжённость значительно больше - 978 километров, но её построили фактически за полгода. Правда, затем ещё с год с лишним достраивали. Но сейчас у нас есть время и возможность сразу делать её капитально, на совесть.