Страница 50 из 159
- Автоцистерны емк[остью] 8 тонн с механическим (от двигателя машины) и ручным насосам.
— Бензоморозостойкий шланг (гибкий неметаллический) в количестве…».
Но главные решения по топливной проблеме были приняты вовсе не на том совещании Комиссии по итогам Советско-финской войны.
***
Проблема горюче-смазочных материалов (ГСМ) в Красной Армии (как и в народном хозяйстве) существовала и была она острой, как торчащее из мешка шило.
Вернувшись в свою кремлёвскую квартиру, Сталин заперся в своём кабинете и как старатель тонны песка в поисках крупицы золота - перебирая инфу в «Послезнании», искал нужные решения.
Эти цифры Сталин знал «назубок»: при общем объеме нефтепродуктов направленных на военные нужды - в 1,1 миллионов тонн, общий дефицит горючего в Красной Армии составлял 137 тысяч тонн. В народном хозяйстве положение было не лучше, а гораздо хуже. Автомобили ездили на всякой суррогатине, отчего моторесурс был удручающе низок даже несмотря на феноменальную выносливость и непревзойдённую ремонтнопригодность «полуторок» и «захаров». Убытки были просто фантастическими и никакая «плановость» экономики социалистического общественного строя не могла их покрыть.
Сталин морщил в тяжких раздумьях лоб:
«Впрочем, если бы об одной нефтянке шла речь… У нас куда не глядь, если не перекос - то недогиб!».
Тяжело ему было с незаконченной семинарией за плечами (что соответствует незаконченному высшему гуманитарному) вникать во все эти тонкости. Самообразование, это конечно хорошо…
Но недостаточно.
Вот и водили его за нос, как дурачка на ярмарке за нос!
Однако теперь, благодаря каким-то неведомым силам (неужели, Бог всё же существует?!) появилась возможность кое-что исправить. По возможности конечно.
Почему так случилось и можно ли хоть как-то что-то исправить за год с небольшим до начала войны?
Ознакомившись с соответствующим разделом «Послезнания»67 Сталин, как будто прозрел:
«Если в авиапром вкладывать в два раза больше денег, чем в нефтянку, то рано ли поздно самолёты останутся без бензина, а лётчики – с десятичасовым налётом на брата. А ведь ещё есть потребители жидкого топлива - трактора-тягачи, автомобили и танки! Это не считая энергетики и химической промышленности и населения, которое до сих пор пользуется керосиновыми лампами и примусами».
Для предвоенного советского нефтепрома было характерна тенденция, когда существенный (на 30 %) рост нефтедобычи в начале 30-х годов происходил на фоне весьма умеренного роста капиталовложений (в среднем лишь на 15 %) в него. Последствия этого оказались воистину самыми ужасными. После того как было отрасль выполнила план Первой пятилетки, нефтедобыча сначала резко упала, а потом несколько лет росла «черепашьими темпами», что вызывало закономерное недовольство в Кремле и естественно меры репрессивного характера.
Последнее помогало мало, ибо массовые посадки и расстрелы руководителей, к примеру, не помогали увеличить поставки турбобуров - которых завезли из Америки всего 8 (прописью «восемь») штук из 95 (девяносто пяти) потребных. Или положим недостающих грязевых насосов, которых при потребности в двадцать семь было получено всего четыре. Или обсадных шестидюймовых труб, из-за нехватки которых простаивали десятки скважин.
Проблема поставок оборудования (как и его крайне удручающее качество) являлась застарелой и, если к 1940 -му году она была по-прежнему не решена, Совнаркому во главе с Молотовым следовало предъявлять претензии в первую очередь к самому себе, а не искать крайних.
Можно ли хоть что-то сделать, чтоб хоть как-то улучшить?
Хорошенько подумав, Сталин вслух:
- Можно!
Лишь в следующем – в 1941-м году, хватились и в Баку решили… Точнее решат создать мощную промышленную базу, выделив рекордный для нефтянки бюджет – 1034 миллионов рублей68. Помимо реконструкции и расширения существовавших машиностроительных предприятий выпускающих нефтедобывающее оборудование, намечалось строительство пяти новых заводов: газомоторных компрессоров, бурового инструмента, турбоэлектробуров, передвижных станков и нефтеприборов.
Кроме того, намечалась широкомасштабная передача нефтяникам предприятий из других ведомств. Из НКТМ заводы «Им. Кирова» и «Центролит» (Тбилиси), из Наркомата среднего машиностроения – «Авторемонтный завод № 5» (Тбилиси), из Наркомата строительных материалов – Бакинский цементный завод «Им. Воровского», «Таузский цементный завод»69…
И так далее.
Такое – описанное выше изменение приоритетов в развитии, сразу дало впечатляющий эффект. Среднесуточная добыча нефти в «Азнефтекомбинат» возрастала от квартала к кварталу. Последний предвоенный год был весьма успешным. Если в сороковом году добыча нефти в Баку выросла до 31,1 миллионов тонн, то в сорок первом – до тридцати трёх.
Вождь досадливо поморщился:
«Как в таких случаях говорят потомки – «поздно пить Боржоми!».
Однако в данный момент на дворе не сорок первый – а сорокой год. И если сделать эти финансовые влияния пораньше, если предпринять вышеописанные меры пораньше – то и отдача будет на год раньше.
Однако есть и ещё один резерв роста нефтедобычи. Дело в том одной рукой давая, другой забирали.
На долю Азербайджана в предвоенные годы приходилось порядка трёх четвертей совокупной нефтедобычи СССР. Несколько утрируя можно сказать, что нефтепром СССР на тот момент – это «нефтянка» Азербайджана и «все остальные». Степень выполнения годового плана в нефтяной промышленности АзССР тоже была значительно выше, чем в среднем по Советскому Союзу.
Казалось бы при перманентном дефиците ресурсов туда и надо вкладывать большинство средств:
1) Создать в АзССР новые районы добычи нефти в Прикуринской низменности (Нефтечала, Хиллы, Баба-Занан, Астрахан-Базар).
2) Первоочередной задачей считать разведку и освоение прилегающих к Апшеронскому полуострову морских месторождений.
3) Разведать и ввести в разработку на эксплуатируемых площадях Апшеронского полуострова новые горизонты…
Ан нет!
На XVIII съезде ВКП(б) была принята резолюция о создании нефтяной базы в Поволжье и Приуралье («Второе Баку»). С тех пор работа «на будущее» (геологоразведка) сосредоточилась преимущественно в новых нефтяных регионах, а Баку и Грозный разведочное бурение проводилось по остаточному принципу.
Тому был целый ряд объективных причин. Ввиду начала сперва Второй мировой, а затем и Советско-финской войны, в связи с возникновением потенциальной угрозы авиаударов союзников по Баку, было принято решение о диверсификации нефтедобычи в масштабах СССР. Решение это, в принципе, было правильным.
Но как говорят потомки:
«Хотели как лучше, а получилось как всегда!».
Однако на практике, в сложившихся условиях претворить в жизнь такое решение было возможно лишь исключительно за счёт «каннибализации» первого Баку: массовой переброски кадров и оборудования с нефтяных промыслов Апшеронского полуострова в восточные нефтяные регионы. С «Азнефтекомбината» на восток были переведены целые предприятия с приписанными к ним комплексами оборудования. Например, на восток убыли «Контора турбинного бурения» (10 станков) и трест «Азнефтеразведки» Апшеронского полуострова (27 станков).