Страница 119 из 159
Во время боев немцами было убито порядком 380 тысяч бойцов и командиров Красной Армии, взято в плен 673 098 человек. Трофеи Вермахта составили: 1277 танков, 4378 артиллерийских орудий, 1009 зенитных и противотанковых орудий, 87 самолетов и огромное количество другой боевой техники и военного имущества142.
В числе пленных оказались командующие 19, 20 и 32-й армиями М. Ф. Лукин, Ф. А. Ершаков и С. В. Вишневский, а также другие генералы…
Такой военной катастрофы, история земной цивилизации ещё не знает!
Последними катастрофами – хотя и поменьше масштабами были под Керчью и под Харьковом в мая 1942-го года, после чего Шапошникова в третий раз сняли с должности Начальника штаба.
И катастрофы тут же как мановению волшебной палочки прекратились!
Узнав Ф.И.О. этой, словами Лазаря Кагановича - «Аварии», в конечном итоге обошедшейся нашей стране в невероятно-упомрачительные 26 миллионов 549 тысяч человек, в том числе около 16 миллионов солдат и офицеров143 – убитых в бою, умерших от ран или погибших в плену от голода, болезней и зверского отношения - Вождь тотчас припомнив, начал вытаскивать другие «скелеты» из «шкафа» Бориса Михайловича.
Например, он вспомнил свой недавний диалог на Совещании по итогам Советско-финской войны с военкомом Управления связи РККА бригадным комиссаром Муравьевым. Тот заверял всех собравшихся что «Связь не подвела», а он на личном опыте утверждал что «Связь была везде плохой»…
В той же ипостаси теперь для него звучит разговор на том же «мероприятии» с командармом 2-го ранга Ковалёвым – в период советско-финляндской войны командующим 15-й армией:
«СТАЛИН. Вы же избегали связи. Есть радио, но вы не считали нужным ответить штабу Военного совета. К 8‑й армии была радиопередача, вы могли связаться через 8‑ю армию. Вам посылалось из Главного штаба несколько телеграмм, а вы не отвечаете, вам плевать на связь с Москвой.
КОВАЛЕВ. Я обо всем доносил в Москву…».
Так ведь как и всё в военной иерархии – сверху вниз, связь осуществляется через Генеральный штаб!
В данный момент они едут с Берией на Лубянку, где Сталин хотел было участвовать на очной ставке ныне арестованного бывшего Командующего Ленинградским военным округом Кирилла Мерецкова и ныне действующего Начальника Разведывательного управления Красной Армии Ивана Проскурова.
Совсем недавно, на том же Совещании при ГВС КА по итогам Советско-финской войны, первый утверждал:
«События показали, что мы не имели полного представления о том, что впоследствии встретили в обороне у противника. Если вы посмотрите на схему, то увидите, что от прежней государственной границы до Выборга тянется оборонительная полоса около девяноста километров глубиной. Все вместе это составило сплошную оборонительную полосу большой глубины, о которой мы ясного представления не имели. И это явно «заслуга» нашей военной разведки!».
Проскуров же, доказывал обратное:
«По существу же заданного товарищем Мерецковым вопроса, отвечаю: разведка имела необходимые отправные данные, которые доложила Генштабу. Мы знали что Финляндия создала на Карельском перешейке три оборонительных рубежа и две отсечные позиции. Это заслуга не моя или теперешнего состава Разведывательного управления, так как основные данные относятся ещё к 1937–1938-м годам. К 1 октября 1939 года было установлено наличие в укрепленных районах до 210 железобетонных и артиллерийских точек…».
Что характерно, действую по принципу «жена Цезаря вне подозрений», никто из военноначальников и намёка не сделал в адрес Шапошникова… Видимо Борис Михайлович считался настолько плотно прикрытый словами потомков – сталинской «крышей», что это делать было не только бесполезно – но и чревато. Мол, как легендарный советский разведчик Штирлиц – тот всё равно «выкрутится», а им от Сталина достанется «на орехи» по полной программе.
Он вспомнил, что да!
Были по его мнению – «наветы» и «поклёпы» на его «тайного военного советника»… Но он не верил в них, потому что верил Борису Михайловичу.
В своих послевоенных мемуарах маршал Конев писал, что после Вяземской катастрофы товарищ Сталин сетовал на то, что слишком доверял кавалеристам, а те его подвели…
Обнаружив такую запись одного из творцов того разгрома, он возмутился:
«Враньё! Никого из «кавалеристов» я никогда не называл по имени-отчеству, даже Будённого. Хорошо зная эту «публику» со времён Гражданской войны, я им доверять не мог словами потомков - «по умолчанию». Именно из этих соображений я поднял Бориса Михайловича до таких высот и в деле военного строительства, я всецело доверял только ему. А он оказался…».
Волна гнева вскипела в душе Вождя и лишь неимоверным усилием воли он сдержался.
Что делать?
Арестовать и судить Шапошникова?
«За что?! Ведь никакой «катастрофы» пока не случилось? Или словами потомков – «был бы человек, а «статья» на него найдётся…?».
Повернувшись, он посмотрел на Берию:
«…Ставлю свой бронированный «Паккард» об заклад: в архивах НКВД ещё со времён Ягоды – компромата на Бориса Михайловича… Мама не горюй!»144.
Сперва он и хотел так сделать, но вскоре взял себя в руки, остыл и стал рассуждать в присущем ему стиле…
То есть здраво.
Однако кем он – пригревший на груди эту змею, будет выглядеть в глазах современников?
Человеком, потерявшим лицо!
То есть авторитет его среди кремлёвского «истеблишмента» рухнет до уровня городской канализации. А это чревато очень непредсказуемыми для него лично и для страны последствиями.
А в глазах далёких, но не по уму острых на язык потомков?
В «Послезнании» тотчас нашлись «очень точные определения»:
«Конченным лузером и конкретным лохом!».
Сталин, хотя и не был представителем российской интеллигенции, терзался вопросом:
«Так что же делать?».
Глава 23. Личная спецслужба Вождя: «Кто нам мешает – тот нам и поможет!».
19 августа 1941 г., генерал армии Г.К. Жуков в докладной Сталину:
«Я считаю, что противник очень хорошо знает всю систему нашей обороны, всю оперативно-стратегическую группировку наших сил и знает наши ближайшие возможности. Видимо, у нас среди очень крупных работников, близко соприкасающихся с общей обстановкой, противник имеет своих людей».
Полковник Владимир Квачков:
«Накануне Великой Отечественной войны происходили утечки самой что ни на есть наисекретнейшей информации
Где-то в верхних эшелонах военной иерархии Красной Армии у абвера были свои глубоко законспирированные источники
Немцы твердо знали: «главные силы Красной Армии будут сконцентрированы в противоположном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара»».
Тем временем бронированный «Packard Twelve 1508» Сталина (таких всего четырнадцать штук на весь Светский Союз) остановился у ворот небезызвестной Лубянки. За ним, в некотором отдалении остановился другой – точно такой же автомобиль с охраной. Следом словами потомков – «припарковался» чёрный как ночь на Колыме ЗИС-101 Наркома внутренних дел СССР.