Страница 120 из 159
И тишина…
Вождь сидел неподвижно, уставившись ничего не видящими глазами куда-то в пустоту.
Спустя некоторое время Берия кашлянул, потом кашлянул ещё и ещё раз… И наконец вполголоса:
- Мы приехали, Иосиф Виссарионович.
Тот встрепенувшись принял свой обычный вид и, тотчас в очень спокойном тоне сказал:
- Знаешь, Лаврентий, а я передумал. Мерецков от нас никуда не убежит, а вот Борис Михайлович… Что-то приболел по слухам. Навестить бы надо, уважить старика!
Тот, с лёгким недоумением на лице:
- Товарищ Шапошников много работает, особенно в последнее время. А это в его возрасте…
Видимо вспомнив, что пристально смотревший на него Сталин и сам «далеко не ушел» от Бориса Михайловича по возрасту, он смешался, закашлялся и затем поспешно согласился:
- Хм, гкхм… Совершено верно, Иосиф Виссарионович: своих заболевших товарищей забывать – это не по-товарищески будет.
Сталин обратился к сидящему спереди рядом с шофёром Начальнику личной охраны:
- Товарищ Власик! Адрес, где живёт-проживает командармом 1-го ранга Шапошников знаете?
- Минуточку…
Предварительно достав откуда-то блокнот, недолго полистав его, тот ответил:
- Знаю, товарищ Сталин: переулок Сивцев Вражек, дом 29 квартира 16.
- Тогда поехали!
Мерецков однозначно пойдёт под суд военного трибунала и будет расстрелян вместе с Маленковым и главным виновником - Куусиненом…
Ведь кто-то же должен быть «козлом отпущения» за Финляндию?
Тем более вина Мерецкова в плохой подготовке войск Ленинградского военного округа к войне очевидна. Какие бы там «встречи с цветами» не обещали, а подотчётные ему части и соединения должны были быть готовыми к настоящей войне – без всяких «поддавков». Он же и один из поджигателей этого «конфликта», так как вводил в заблуждение Главный Военный Совет, рапортуя вместе со Ждановым:
«Мы готовы!».
Если б честно доложил настоящее состояние дел, то глядишь - они с товарищами из Политбюро, ещё сто раз подумали бы – вводить войска на помощь «восставшему» финскому пролетариату или погодить чуток. Ну, или заранее перебросили бы войска с западной границы на помощь Ленинградскому военному округу.
У Жданова словами потомков – «золотой парашют», а вот Мерецкову придётся отдуваться по полной программе. Та же участь ожидает Павлова и ещё группу скурвившихся ещё в Испании командиров, с которыми Мерецков поддерживал достаточно близкие отношения.
Он поморщился:
«Всё же вольный воздух заграницы очень вредно влияет на нашего человека. Вроде всецело преданный Коммунистической партии и Советской власти человек, а съездил в командировку в словами потомков – «дальнее зарубежье», подышал им и… И вот пожалуйста – изменник! Всё это от неправильной идеологии, считаю. «Дома» человек читает в газетах одно, а «в гостях» видит своими собственными глазами другое. А от обиды за обман до измены – один шаг».
И в сокрушительном сожалении покрутил шеей: до чего же много глупостей он с соратниками в области идеологии наделал и подивился, что Советский Союз аж до девяностых годов дотянул. А не рухнул сразу после его – Сталина смерти.
Впрочем…
Постепенно объединяющей идеологией стала великая Победа советского народа в Великой отечественной войне, на которой Россия и в двадцать первом веке держится.
«Мда… Не было бы счастья, да несчастье помогло».
Что касается «Тайного советника Вождя»…
С тем ничего плохого не случится, по крайней мере в ближайшее время. Потом он благополучно – как и в «реальной истории» умрёт от рака.
Чем эта смерть лучше расстрела?
Но до этого он хорошенько поработает на своё Отечество.
***
Чтоб даром время в поездке не терять, неведомым образом заполучивший «Послезнание» Вождь страны Советов, вдруг задал главе своей «кровавой гэбни» совершенно неожиданный и мало того – дико звучащий вопрос:
- Кстати… Раз уж напомнил мне с этим генералом Андерсом, Лаврентий, то ответь: ты всех уже польских офицеров расстрелял? Или какие ещё остались «на развод»?
Преамбула сталинского любопытства такова:
Историки в будущем утверждают и электорат с ними в целом согласен, что якобы в апреле 1940-го года (то есть практически вчера) в какой-то «Катыни» что под Смоленском было расстреляно (и не только в нём) 21 857 польских пленных офицеров.
В то же время во время Великой отечественной войны, в СССР было сформировано две польские армии – Андерса и Берлинга, в которых тоже обязательно должны быть офицеры и даже генералы145.
То есть получается, что расстреляли не всех польских офицеров?
Товарищу Сталину было абсолютно словами потомков – «нас рать» на польских офицеров, ибо никаких польских армий он в будущем создавать не намерен…
Однако был обуян любопытством:
Почему не всех и по какому критерию производился отбор – кого из этого «контингента» расстреливать, а кого нет?
И если всё-таки расстреливали, то почему не дострелянных польских офицеров из армии Андерса выпустили из СССР?
Почему те молчали и впервые «цивилизованный мир» узнал об расстрелах их коллег из уст заведомого лжеца - Геббельса в 1943-м году?
И почему сам Министр пропаганды(!) помалкивал о «зверствах большевиков» до той поры - когда и дураку стало понятно, что его Рейху словами потомков – «скоро кирдык»?
От такого вопроса Вождя, у Берии очки полезли на лоб:
- Каких, каких «офицеров», Иосиф Виссарионович?
Сталин чуть прищурившись, с усмешкой:
- Проблемы со слухом?
- Нет.
- А что тогда переспрашиваешь?
- Извините…
Тот, сняв видать запотевшие очки, протерев их и водрузив на место, с нотками обиды в голосе:
- Вам должно быть хорошо известно, товарищ Сталин, что решением Особого совещания НКВД - около тысячи человек из числа пленных польских граждан было оформлено «по восьмой категории». Но это не совсем «польские офицеры»: жандармы из польской контрразведки зверствовавшие на территориях Западных Украины и Белоруссии, судьи и юристы военно-полевых судов, или… Русские эмигранты из фашистских организаций.
К моменту ее капитуляции перед немецкими войсками, в Польше существовали три эмигрантские организации: «Русское благотворительное общество в Польше», «Русский попечительный об эмигрантах в Польше комитет» и «Российский общественный комитет в Польше».
Под этими вполне безобидными названиями скрывалась одна организация – «Российский Общевоинский Союз» (РОВС), который «белым и пушистым» назвать никак нельзя.
Личина была сброшена после прихода Вермахта, когда все эти три «благотворительных общества» объединились в «Варшавский воинский союз», который вошел на правах отдела в «Объединение русских воинских союзов» (ОРВС), возглавляемое генерал-майором А.А. фон Лампе.
После начала «Барбароссы» члены этого «союза» использовались немцами в качестве переводчиков в армейских частях и диверсантов в небезызвестном «Бранденбурге»…
Получив такой достаточно исчерпывающий ответ от Наркома внутренних дел СССР, Сталин в примиряющим духе:
- Я вот почему спрашиваю, Лаврентий… Польское эмиграционное правительство Сикорского (это то, что в Париже) проявляет обеспокоенность тем, что через Международный Красный Крест перестали приходить письма от тех офицеров. Чем объяснишь?