Варвар

— Правильно сделал! Давно пора – там полквартала в лихорадке трясется, а остальные вот-вот заболеют, помрут.

— Да у греков-то еще ничего, а что у южных ворот делается!

— Что?

— Да ничего. И нет там уже никого, окромя трупов гниющих.

— А вы дом Харнстага Старого видели? Ну, из него и смрад. Тоже, верно, вымерли все, всем родом.. Похоронить бы, однако же – кому надо? Всякому своя жизнь дорога.

— Всякому.. ох, что же со всеми нами будет?

— Огонь, огонь от смерти спасет! Древнее могучее пламя.

— Огонь, может, и спасет. Только вот от него самого – как спасешься?

Ветер разносил дым, сильно пахло чем-то невыносимо гнусным и сладким – горелым человеческим мясом, что ли? Рядом со строящимся храмом, у греков, горело не очень-то сильно, больше дымило, видать, там уже потушили пожар, однако над южной окраиной вздымались к самому небу грозные языки пламени – и это было опасно. Опасно для всего Данпарстада, несмотря на разделяющие жилые кварталы рвы.

В городе пахло смертью. Она стелилась над крышами едким дымом пожарищ, гнилыми инфицированными трупами выглядывала из распахнутых дверей «длинных» готских домов, смеялась веселым лаем бродячих псов, таскавших по грязным улицам окровавленные внутренности умерших. Некому было хоронить, обычно вымирал весь род, сразу. И не было власти, способной организовать сопротивление страшной болезни, как-то ее ограничить, локализовать. Не было светской власти, не было и духовной – ариане-готы не признавали какой-либо церковной организации, считалось, что священники должны лишь молиться, а не заниматься мирскими делами.

— Вот, теперь – сюда, – идущий впереди проводник обернулся, призывно махнув рукою.

Князь покачал головою – куда вел их сейчас этот ушлый парень? Хаим бен Заргаза, по всему, человек весьма богатый и уважаемый, несмотря на распри с соплеменниками. И такой человек зачем-то будет ошиваться в этих гнусных трущобах? Вот тот длинный дом с подтаявшим на крытой старой гнилой соломой снегом, желтый, словно смердящая навозная куча, – поистине, он ужасен.. как и соседний, точно такой же. И вокруг какие-то заборы, развалины срубов, проулки, сквозь которые приходилось протискиваться чуть ли не боком.

— Эй, парень! Купец точно здесь?

— Не купец, нет. Мой дружок. А он уж вас к купцу выведет, клянусь Иисусом и всеми другими богами.

— Не богохульствуй! – строго прикрикнул князь.

Ох уж эти нерадивые христиане-готы. По сути – полуязычники, в вопросах веры столь же непроходимо дремучие, как и подавляющее большинство современных россиян, озабоченных лишь деланием денег да выпендрежем перед себе подобными.

Гопник снова обернулся перед какой-то щелью да, ободряюще улыбнувшись, махнул рукой:

— Еще немного, чуть-чуть.

— Скорей бы уж, – скривившись, Радомир, пропустил перед собой пару воинов и нырнул вслед за ними в узкий проход меж двумя бревенчатыми амбарами, да зацепился плащом за гвоздь, остановился, выругался.. И тут же услыхал свист! Гнусный, громкий, залихватский.

Свистели где-то впереди, рядом. Там уже и зазвенели мечи! А позади.. позади – те же самые звуки.

— Мирослав, Домаш – за мною, вперед, – обнажив меч, распорядился князь. – Остальные – прикрывайте тыл.

Выскочив наконец из этой поганой щели, князь сразу же ворвался в схватку – ударил мечом одного, другого.. Одного ранил, другой – отбил, отскочил, увернулся. О, эти проходимцы дрались неплохо! Человек десять – здесь, на неширокой, меж плетеными оградами, площади, и примерно столько же, наверное, сзади.. Оттуда тоже доносились крики.

Ага! Вот еще трое выскочили из-за деревьев, средь них и тот самый, наглый, с плоской, как сковородка, рожей.

Князь улыбнулся: ну, гад, теперь-то я тебя достану!

Плосколицый и сам стремился в битву, размахивая над головой увесистой секирой на длинном древке. Дурачок. Таким оружием хорошо тюкать врагов по головам, внезапно выныривая из глубины строя. Или в чистом поле рубиться – раззудись плечо! А здесь.. здесь – деревья, заборы, амбары..

А ну-ка!

Вывести из строя вожака – половина успеха, а может, и весь, особенно, если действуешь против такого вот сброда.

Рванувшись вперед, Рад отбил удар вражеского меча.. плохого, это было хорошо слышно по звуку, так что, наверное, можно.. Нужно! Здоровенный наглый детина снова махнул мечом.. И на этот-то раз князь нанес встречный удар, быстрый и сильный, от которого вражий клинок просто переломился пополам да улетел в сугроб, желтый от мочи и красный – от уже пролитой крови.

Следующий удар – в грудь, под сердце, а жалеть тут некого, сами первые напали, теперь уж не обессудьте!

Оттолкнув ногой убитого, Радомир бросился вперед, к главарю, яростно размахивающему секирой.

А-а-а!!! Тот тоже увидел князя – впрочем, наверное, давно уже заметил – осклабился радостно, даже, кажется, зарычал. Самонадеянный молодой человек, однако.

В-вух-х!!!

Вот это удар, вот это замах.. Ага! А их же двое! И действуют – в паре, причем довольно ловко. Главарь бьет с плеча секирой, напарник в это время прикрывает его копьем. Неплохо прикрывает – Рад попытался было достать вожака разбойников в грудину – его клинок был тут же отбит, мало того, копье ударило едва ль не в сердце, а сверху, целясь в голову, уже летела секира. Уходя из-под удара, князь быстро рванулся влево, краем глаза оценивая складывающуюся обстановку: его парни-дружинники бились, в общем, умело, всего один лежал, скорчившись, у сугроба – то ли убит, то ли ранен.

Зато вражин уже валялось – трое!

Повернуться. Использовать рельеф, солнце.. то же дерево или вот, сугроб. Как можно более затруднить врагам работу в паре. Слишком уж слаженно действуют.. Вот снова сверкнула перед глазами секира. Дернулось в грудь копье. Нет, на этот раз Рад не стал уклоняться, с силой отбив острие мечом, быстро сделал пару шагов.. пару четко рассчитанных шагов. Раз.. два..

Опять копье! Ладно.. А вот секира.. секира зацепилась-таки за толстую ветку.. на какой-то миг. И этого мига князю вполне хватило для того, чтобы поразить чуть замешкавшего копейщика. Достаточно было дотянуться клинком до сжимавших древко копья пальцев. Вот уже и нет бойца, хоть он и жив..

А что главарь?! Главарь уже освободил свою секиру и, проворно отскочив от дерева, занес ее над головой, готовясь к удару.. к последнему удару. Якобы подскользнувшись в луже дымящейся крови, Радомир предусмотрительно упал в сугроб.. Ах, какой жуткой радостью вспыхнули глаза врага! Можно подумать, это вовсе и не случайная стычка, а вылазка непримиримых борцов за демократию и свободу. Нет, за свободу и демократию, так лучше сказать..

Меч! Расчет.. Едва уловимое движение.. оп! Рывок вперед! Вражина-то позабыл, что теперь его никто уже не защищает.. вот и получил удар в брюхо. Сам же, по сути, и напоролся.

Острый клинок князя, распоров полушубок и тунику, с противным хлюпаньем вошел в тело. Сразу запахло дерьмом, кровью, вылетели наружу сизые, в бело-красной слизи, кишки – не подскользнуться бы по-настоящему!

Побледнев, главарь шайки сделал еще пару шагов, незнамо куда, и, теряя на бегу внутренности, шмякнулся мордой в желтый, испоганенный мочой, сугроб.

Радомир скривил губы: так тебе, собака, и надо! Будешь знать, как на мирных людей нападать.

Оглянувшись вокруг, улыбнулся – дружинники активно теснили гопников, половина которых уже в страхе разбежалась. Как, кстати, и тот юный уродец, проводничок, мать его..