Варвар

Райончик, как и предупреждал мастеровой грек, оказался тот еще. Средних размеров площадь окружали нищие хижины и приземистые, с длинными, до самых сугробов, стрехами, харчевни самого подозрительного вида. Публика здесь ошивалась тоже такая же подозрительно убогая: торгующие разным хламом старьевщики, нищие попрошайки, мальчишки в вывернутых мехом наружу кожухах-куртках. Одного такого князь поймал за руку – тот как раз тянулся к привешенному на поясе кошелю.

— Ага! Попался!

— Пусти! – нагло ухмыльнулся воренок. Стрельнул глазами безо всякого испуга. – Отпусти, говорю, да побыстрее.

Рад скривил губы:

— Ах, быстрее? Мирослав, Отнег, разложите-ка его хотя бы вон за тем деревом да всыпьте горячих ножнами.

— Сделаем, княже.

Живо заломив наглецу руки за спину, парни с хохотом потащили его к дереву. Воренок упирался было, орал, но, тут же получив кулаком в брюхо, заскулил, заканючил:

— Пустите-е-е, дяденькии-и-и.

— Эй! Отпустили бы парня.

В принципе, Радомир чего-то такого и ждал – ну да, конечно, с чего б воренышу так вот наглеть? Конечно, имелась у него здесь заступа, «крыша», по-простому говоря. Вот и подошли – человек десять молодых обломов с палками окружили, ножички вытащили..

Князь даже и разговаривать не стал, лишь кивнул своим..

Молниями взлетели мечи. Княжий клинок, выбив дернувшийся было нож, прочертил кровавые полосы на наглых мордах двух неосторожно приблизившихся обломов.

— Ну, ладно, ладно, хватит, – один из парней, с круглым и плоским, как сковородка, лицом – как видно, старший – примирительно опустив дубину, кивнул на пойманного огольца: – До конца только его не убейте, может, пригодится еще.

Сказал и исчез. И людишки его – недоросли-недопески-гопники – исчезли, растворились, словно и не было. И не сказать, чтоб особо большая толпа вокруг собралась.

— В щель они проскользнули, – указал мечом востроглазый Домаш. – Во-он, меж заборами. Думаю, еще вернутся.

Радомир хмуро кивнул:

— Я тоже так думаю.

А за деревом, за старой кривой березой, уже разорялся растянутый прямо на снегу воренок, которого Отнег с Мирославом – парни тоже нехилые – от души охаживали ножнами по голому заду:

— А вот не воруй, гаденыш, не воруй!

— Пусти-и-и-ите!

— Ну, хватит, пожалуй, – подойдя ближе, распорядился князь. Посмотрел на огольца, усмехнулся:

— А ты – одевай штаны да катись, пока цел. И впредь думай, что делаешь.

— Я и думаю, – всхлипнув, подвергнутый справедливой экзекуции гопник проворно подпоясался, поднял слетевшую в снег шапку, стряхнул снег.. Потом вдруг нагнал, забежав вперед, поклонился уже шагавшему к ближайшей корчме князю.

— Слыхал, ты, господине, иудейских гостей разыскиваешь?

О, как наказание-то действует! Куда только наглость безмерная делась? А то ведь говорят – толерантность, права человека.. чтоб права такие иметь, надо человеком и быть, человеком, а не зациклившимся на «бабле» и равлекухе быдлом, как этот вот деятель.

Рад положил руку на эфес меча и, язвительно улыбнувшись, спросил:

— А откель ты это знаешь, отроче?

— Говорю ж, господине, услышал, – опасливо попятился воришка. – Вы ж всех торговцев расспрашивали, да и промеж собой говорили.

— Хороший у тебя слух, – прищурился князь. – И что? Ты что-то нам сказать хочешь?

Отрок решительно сдвинул набок шапку:

— Хаим бен Заргаза – вот кто тебе, господин, нужен! В эту пору всегда идет он из низовых земель через Данпарстад – в Дакию и дальше, в Миклагард.

«Миклагард, – про себя повторил Рад, – так готы именовали Константинополь».

— Та-ак, – князь пригладил волосы – ну, не любил головные уборы, с детства еще не любил, и уж в теплые времена не надевал никогда, а сейчас как раз тепло и было – оттепель. И солнышко такое.. весеннее, лукавое. – И с чего б тебе нам помогать, парень?

— Вестимо за мзду! – радостно улыбнулся гопник.

Улыбка его оказалась щербатой – не хватало одного переднего зуба, видать, где-то выбили. Свистеть, наверное, очень удобно, а еще – плеваться.

Словно подтверждая мелькнувшую у князя мысль, парень сплюнул на снег желтой тягучей слюной и, выжидательно прищурив глаза, спросил:

— Ну, так как, господине, дашь?

Радомир пожал плечами:

— А ты, часом, не врешь, парень? Веры-то тебе, сам понимаешь, никакой.

— Понимаю, – согласился юнец. – Только.. ты про бен Заргазу хоть у кого спросить можешь. Но только я знаю, где его отыскать – в свой квартал, к соплеменникам, не пойдет, у них там какие-то распри.

— А ты что же, торговец, чтоб знать? – недоверчиво спросил князь.

Воренок снова сплюнул:

— Дружок у меня там, в слугах. Мы всегда с ним здесь вот встречаемся. Он мне кой-что продаст, я – ему.

— Понятно, – кивнул Радомир. – Скупка-продажа краденого. Полагаю – исключительно по мелочи, так?

— Та-ак, – ослабился щербатым ртом гопник. – А почему по мелочи, господине?

— Потому что, за крупную кражу тебе и дружку твоему люди купца давно б головенки оторвали!

— Ну, это если поймали бы.

— А вы что же, еще не попадались?

— Не-а! – парнишка снова растянул губы. – Так что, дать вам знать, когда караванщик объявится?

— И долго того ждать?

— Может, завтра уже. Или даже сегодня. Я вот что, думаете, зря тут кручусь? За две белки договоримся.

— А если за серебряху?

— За нашу? – юнец презрительно сплюнул. – Ну, уж нет. Кому она нужна-то?

Князь дернул плечом:

— Не за вашу. За полновесный ромейский денарий.. даже за два.

— Согласен!

— А вот задатка тебе не будет, учти. Оплата – только после встречи. Да! Точно купчина этот пойдет в Дакию?

— Вот те крест! – кинув шапку в снег, истово побожился мальчишка. – Каждый год ходит. Если что, где тебя найти, господине?

— Постоялый двор Афтая Гунские Очи знаешь?

— Х-ха!

Радомир еще походил по площади, заглянул в харчевни, посидел, поболтал с завсегдатаями, довольно-таки малочисленными.

— Умирают люди, – угрюмо поведал один из кабатчиков. – Дошла и до нас черная смерть.. да и не уходила. А купца Хаима бен Заргазу я знаю. Да, он как раз в это время в Миклагард ходит. Каждый год.

— И в этот раз пойдет?

— А чего ж нет-то? По зиме у ромеев наших товаров мало – выгодно можно продать. Вот бен Заргаза и ходит. Караван у него большой – до сотни саней-возов набирается, да и охрана хорошая, на воинах не экономит. Тем более, шайки, лиходеи лесные, они ведь в теплые времена промышляют, а на зиму в города подаются.. вот к нам, например.

Саргану молодой человек в этот день так и не дождался, едва успел пообедать с Хильдой, как явился тот самый воришка. Шапку сняв, поклонился с порога заявил:

— Явился купец бен Заргаза! Готовь, господин, денарии.

— Сначала проводи.

— За тем и пришел, господине.

На встречу князь взял с собой дюжину воинов, причем полдюжины сопровождали его непосредственно, остальные же шли чуть позади, недалече, но и не близехонько, вроде как совершенно посторонние люди. Мало ли, кто тут бродил, прогуливался?

В городе явно царила тревога, над крышами стелился дым – где-то что-то горело, на грязных улочках и площадях собиравшиеся кучками прохожие вполголоса обсуждали, кто кого поджег, кто кому будет мстить и как это всем выйдет боком.

Князь краем уха прислушивался.

— Слыхали, Вальдинг велел своим парням поджечь греков?