Варвар

— Слово я Сварожичам дал, – чуть слышно промолвил юноша. – Оно и мешает. Не моя теперь эта дева – их. И слово то сдержать надобно. За тем и иду.. – Борич пригладил волосы и, мягко улыбнувшись брату, попросил: – Вот что, Гостоюшко, ты мне кинжалец свой дай..

Нехорошо было в княжьем шатре, нервно. Сам Радомир-князь мерил шагами брошенную под ноги кошму, рядом суетливо дергал руками Истр, что-то хотел сказать, да вот все никак не мог собраться с мыслями.

— Да хватит уже взад-вперед по шатру шляться! – не выдержав, прикрикнула на мужа Хильда.

Не только потому крикнула, что и в самом деле, надоело ей уже это брожение, нет – тут другая причина имелась. Юная княгиня чувствовала себя виноватой за то, что произошло на праздничном поле. За ту девчонку, зеленоглазую Гостославу, что подсунула мужу. Хотела как лучше, а получилось.. Вроде бы все правильно делала – у славного конунга должно быть много жен, язычник он или христианин. Так повелось исстари.. правда, отец Ингравд, священник из родного селения Хильды, вряд ли бы согласился с этим. Но то священник, а то – традиция, идущая с самой глубокой древности. Такая, как носить обереги – туники по подолу, вороту, запястьям затейливыми узорами вышивать. Не простые те узоры – священные, у каждого народа-племени разные. У готов – одни, у словен-антов – другие, в каждом роду-племени – свои. А у христиан, как отец Ингравд утверждал неустанно, один оберег – крест животворный святой! Один. И ничего другого быть не должно бы.. а вот, было. Это в Риме, Александрии, Константинополе – больших христианнейших городах – традиции отмирали, а чуть подальше отъедешь – не надо и много – и пожалуйста, вот оно вам – у тех, кто гордо христианами себя именует, самое дикое язычество пышным цветом цветет: амулеты, знахари-колдуны, зодиаки поганые. И вот многоженство – тоже. Ну, как же древние традиции не соблюсти? Так и люди уважать не будут.

Но тут Радомир-князь не согласен был, заявил строго – я, мол, одну тебя люблю, ты одна у меня и будешь! Навсегда, навеки. Говорить нечего, лестно от того Хильде стало, но.. традиции-то.. как же с ними? Впрочем, сейчас не до того стало, и деву ту зеленоглазую, Гостославу, князь больше не вспоминал.. Хотя, нет – вот, вспомнил.

— Девок всех надо созвать, ту же Гостославу, подружек ее. Вызнать – кто из них, где и когда гостей болотных видел? Может, кто с кем любился, потом пировал вместе..

Хильда тут же вскочила:

— Я вызнаю! Всех расспрошу.

— Подожди-ка, милая. Еще раз скажи, как ты пропажу обнаружила?

— Ну, как.. – Юная княгинюшка повела плечом. – Я уже говорила. Побежала – ожерелье новое надеть, сунулась в сундук – смотрю, а венца-то и нет! Вчера только был, вместе ж с тобой, любый, смотрели.

Истр угрюмо кивнул:

— Похитили венец, и думать нечего. Болотники – они, они все!

— А зачем им? – Рад хмуро взглянул на братца.

— Нас позлить. Им и то – в радость.

Задумчиво покачав головой, князь отмахнулся:

— Не-ет, брате. Мыслю, не болотные это, а гунны.

— А гуннам зачем?

— Ну, братец, – не выдержав, перебила Хильда. – Это же их повелителя венец. Вернее – они так почему-то считают. Вор на воре сидит, вором погоняет! Не забывайте – Аттила-рэкс не зря ведь за бургундским венцом охотился.. Как и его сородичи – нынче. Согласна, без гуннов тут не обошлося никак.

Выслушав супругу, Радомир удовлетворенно кивнул:

— Значит, гунны. Примем пока за рабочую версию.

— За что примем?

— За то, что так все и было, – терпеливо пояснил князь. – Гунны венец выкрали, только не сами, а.. через тех же болотников. Или через кого-нибудь из наших. Через кого – вычислить надобно.

— Что, брате, сделать?

— Подумать.

Рад потер руки:

— Итак, для начала определимся по времени. Тебе слово, милая!

Хильда ничего нового к сказанному не добавила, разве что привела в порядок мысли и изложила все факты с толком, с чувством, с расстановкой. Про то, что неплохо бы сменить ожерелье, она вспомнила почти сразу, как рассталась с мужем.. как подослала к нему зеленоглазую нимфу Гостославу. Вскочила на коня, прискакала – короны в сундуке уже не было. По прикидкам Рада, было тогда уже часа четыре, а то и все пять пополудни. Ночью корона еще лежала на своем месте и утром была.. Последний раз князь был в шатре.. м-м-м.. часов в десять. А гости явились.. Часа в два. Да, именно так, всем скопом с болота и приперлись – близнецы вместе с ними пришли, наблюдали внимательно. До двух часов наблюдали, потому как тут-то, в родных местах – зачем следить? Тогда получается, что примерно с двух до четырех-пяти часов у гостюшек – при желании – времечко на кражу имелось. Тем более, в поселке в это время сосем никто не оставался, даже воротная стража. Новые ворота были гостеприимно распахнуты настежь, ведь праздник же! Праздник.

Таким образом, выходило, что злоумышленникам – или злоумышленнику – не составляло большого труда пробраться (спокойно зайти!) в поселок, взять, что нужно, и столь же спокойно выйти. А почему короны у них потом не нашли – близнята смотрели внимательно, но ничего не увидели. А потому, что спрятали корону-то, притаили до времени где-то совсем рядом. А после, как все улеглось, вернулись, преспокойно забрав добычу. Кто бы мог так сделать? А все, кроме Луговых Кулишей – они здешние места не знают. Все же остальные, особенно – Келагастовы.. Вот кого в первую очередь подозревать!

Всех девок так до вечера опросить и не удалось, кто где были. Одни на лугах, сено последнее добирали, другие по ягоды в лес ушли, третьи – на дальние выпасы. Что ж, кое от кого кое-какую информацию князю получить удалось. И довольно интересная картина вырисовывалась: у одной девы, Очены – из-за разного цвета очей так вот прозванной – дружок неожиданный высветился. Из гостей дружок, вьюнош с длинными серебристыми локонами. Девки-то его сразу заприметили – парень ликом приятный, этакий красавец.

Даже то приметили, что родинка у него у левого уха была – ма-ахонькая такая. Надо же – чего только девки у парней не заметят?

— А когда, когда он появился-то? – об этом князь уже спрашивал Гостославу.

Та, конечно, не помнила, еще бы.. Нашел, кого спрашивать. Подружек ее надобно было теребить, подружек.

Потеребил и их, всех.. да, пожалуй, что и всех. Одной – Светозаре-Заринке – уж до чего тот парнишка понравился, что с Оченой рядком за столом сидел, аж почти что до визга.. Ну, до визга, конечно, не дошло дело – дева все ж в княжьем шатре сидела, а не на гулянки-целованки пришла, однако же – томление Заринка испытывала недюжинное, видное, как говорил страшина Дормидонт Кондратьевич, «наполовину вооруженным взглядом». Это он так очки свои прозывал. Заринка же о другом думала: о смазливом, с длинными серебристыми локонами, парне. Ох, как он ей понравился, прямо за душу взял, не хуже, чем подружку-соперницу Очену.

— Славный вьюнош, славный, такой красивенький, ах, – без тени смущения, совсем по-простецки, поведала князю Заринка – девушка, между прочим, тоже вся при всем: сероглазенькая, с темными, заплетенными в толстые косы, волосами.

— Я б и на ярилках с ним бы пошла, отбила бы у Очены – то-то тетеря пока бы расчухала – да жаль вот, не заприметила парня вовремя..

А вот это уже Рада сильно заинтересовало:

— Вовремя, говоришь, не приметила? А когда приметила?

— А как он только явился, так сразу же и приметила. Да он уже к Очене пошел – она там, у дальних кусточков, стояла, где к болоту тропа. И как отрок сей с той сторонушки появился – до сих пор в толк взять не могу!