Варвар

А вот это уже близко! Совсем-совсем близехонько снаряды легли. Развивать успех надо!

Впрочем, Заринка уже, кажется, все что могла, рассказала, поведала. Дальше бред девчачий слушать – зря время терять. Оченку! Оченку сюда, пред княжьи очи!

А Оченки-то и не дозвались, как не искали. Девка-то, краса разноглазая, словно в воду канула. Говорят, по ягоды в лес ходила.. да потом куда-то в луга пошла. Так, бочком-бочком – и отстала. Может, медведь ее на лугу задрал? Там малинник рядом, овсы старые – медведи такие места любят.

Медведь? Хм.. Если только тот, что на двух ногах и со светлыми локонами. Что же он, девку-то – того? На тот свет спровадил? Зачем? За то, что случайно что-то узнала? Может быть, так. А может – и нет. Люди этой эпохи сильно отличались от современников Родиона – иначе говорили, иначе мыслили и воспринимали окружающий мир совершенно по-другому.

Покинув шатер, Радомир заглянул на двор Истра, позвал.

— Заходи в дом, брате, – любезно пригласил юноша. – Жена рада будет и я.

Князь покачал головой:

— Позже. Скажи-ка, братец, а где у Келагастовых капище было?

Подъехав к реке, Рад и его воины – с дюжину крепких парней – спешились, отпустив лошадей пастись, и князь невольно залюбовался окружающим видом – серебряной лентой реки с черным, далеко выступающим, мысом, окруженным круглыми, поросшими голубоватым мхом, валунами. Луг с бурой травой, за ним – лесочек. Редколесье – вязы, дубки, осина. На мысу одиноко клонила к воде желтые ветви береза, видимо, очень старая – высокая, с кряжистым толстым стволом. Красивое место.

— Вот здесь, князь, – подойдя, тихо промолвил один из воинов. – Келагастовы здесь требы творили – на мысу. Велесу-богу жертвы в воду кидали, Сварожичам.

— Вижу, – внимательно смотря по сторонам, Радомир обошел березу, спустился к реке.. и замер.

В воде, меж валунами, что-то блеснуло.. довольно-таки глубоко.

Князь быстро обернулся и махнул рукой:

— А ну-ка!

Двое парней, подбежав, живо скинули одежку, нырнули..

— Вот, княже!

Вынырнувший держал в руке найденный на дне нож. Зэковскую финку с наборной плексигласовой рукояткой.

— Осмотрите здесь все! – жестко приказал Радомир. – Каждый камень переверните, загляните под каждый куст.

Не стоило, наверное, и говорить – молодые дружинники и без того шарили вокруг со всем тщанием. Однако – впустую. Кроме финки больше ничего интересного на мысу не отыскалось, если не считать птичьих костей, монет да позеленевших от времени медных и бронзовых фибул, во множестве разбросанных у мощных корней березы. Священное дерево Келагастова рода, некогда могучего, многолюдного, а ныне – и очень быстро – сгинувшего от черной смерти.

— Княже! – крикнул один из парней из лесочка, что начинался сразу за лугом. – Браслетик нашел.

— Браслетик?

Медный, с узорочьем, девичий.. ярко сиявший на солнце, вовсе не зеленый! Новый, можно сказать.

— А ну, поищите еще!

Воины проворно бросились исполнять приказание, видно было, что это дело им по душе и князь – по душе: высокий, сильный, плечистый, уверенный в себе и – самое главное – умный! Настоящий вождь, воин, с которым не пропадешь! Не то что юноша Истр, тот так.. княжич. Когда еще заматереет, в силу войдет..

— Землю, землю копьями щупайте.

Минут двадцать, наверное, и прошло-то после начала поисков, когда слева, со стороны небольшого овражка, за ракитником, донесся крик.

Князь и остальные воины быстро пошли через заросли, спустились в овраг..

Оченка лежала там, как живая. Словно бы набегалась, устала да присела передохнуть, вытянув ноги и привалившись спиной к пологому склону. На голове – красно-желтый венок из кленовых листьев, на губах – светлая улыбка. Будто бы чего-то радостного ждала и так же вот радостно умерла – даже мертвые разноцветные глаза светились восторгом. А на платье, под сердцем, запеклась кровь.

— Легко ушла.. – тихо сказал кто-то.

— Сволочь, – сжав кулаки, прошептал князь. – За что девчонку-то.. Мирослав, Отнег, берите лошадей, скачите в селение. Пусть Истр соберет всю дружину, да быстрей.

— Будем искать Келагастовых, князь?

— Нет. Даже на болото не заедем. Гунны – вот наша цель! Домаш, Хотонег – пройдитесь по берегу. Встретите там близнецов – пусть идут сюда.

— Линя с Горшенею встретить? – уточнили парни.

Рад махнул рукой:

— Их. Пора бы братовьям явиться с докладом.

Близнецы и явились – первыми, а вот дружину пришлось подождать час-другой. Радомир даже попенял спешившемуся братцу:

— Долго, долго собираетесь, копуши. Эх, Дормидонта Кондратьевича, старшины, на вас нет. Устроил бы: сорок пять секунд подъем, взлет-посадка.

Княжич смущенно опустил голову:

— Дружины-то у нас толком и нет, брате. Все – смерды.

— Вот, плохо, что нет. Ничего, заживем побогаче – все будет. И дружина славная, и еще много чего. Да.. – Рад скривился. – Там, в овраге, дева мертвая.. наверное, видели уже. Схоронить бы по-людски. Домаш, Мирослав – займитесь.

На этот раз, однако, юные воины не торопились выполнять приказ. Стояли, мялись.

Радомир даже прикрикнул:

— Э, кому стоим? Что, опухли?

— Не можно ее хоронить, княже, – упрямо склонил голову Мирослав – коренастый и крепкий юноша с круглым курносым лицом. – Она же не просто так убита. Если б Мокоши ее хотели отдать – в землю бы закопали, Велесу-водяному – в реку бы кинули, Перуну или Семарглу – сожгли. А вот Сварогу – так оставили. Зверям лесным, птицам хищным – Сварожьим посланцам. Нет, не можно ее теперь трогать – Сварога гневить.

Князь исподлобья оглядел своих. Похоже, все – даже братишка Истр – были абсолютно согласны с Мирославом. Пришлось согласиться. В вопросах языческой религии Рад, честно говоря «плавал», а его дружинники, молодые – даже совсем юные – парни, наоборот, всем этим и жили.

Нет, Радомир все же как-то пытался разобраться со всеми местными богами, но после махнул рукой. В учебнике истории были описаны совершенно конкретные боги – тот же Сварог, Мокошь, Перун, Велес. Однако на самом-то деле все было далеко не так однозначно, по сути, в каждом племени имелись свои боги – свой Сварог, своя Мокошь, Перун. И Сварог – или Семаргл – одного племени мог сильно отличаться от божества другого. Разнилось и почитание, и обряды, боги были локальны.

— Ладно, – подумав, угрюмо кивнул князь. – Поступайте, как знаете. Жаль девчонку..

— Жаль? – искренне удивился Истр. – Не надо ее жалеть, брате. У Очены судьба завидная! И нам с этой девицей повезло – есть теперь своя заступница у Сварожичей.

Рад посмотрел в небо:

— Ну да, ну да.. Мата Хари. Отдохнули?

— Да, князь.

— Тогда – по коням и в путь.

Конных не так и много было, всего-то чуть больше дюжины, остальные – пеши. Лошадь дорого стоила, дорого и обходилась, даже неприхотливая гуннская лошадка, а других здесь и не водилось. Лошадям на зиму и овес нужен – сей, выращивай, жни, да и ячменя с пшеничкой неплохо бы к овсу добавить, иначе любой конь копыта отбросит за зиму. Берегли лошадей, ценили, пахали на быках, их и запрягали в возы, ездили. А лошадка – вот, в бою вещь незаменимая, особенно, когда надо кого-то преследовать, догонять.

Указывая путь, впереди шли-бежали разведчики – Линь да Горшеня. Оба – важные до невозможности, гордые порученным делом. За ними – всадники во главе с князем и княжичем. Радомир держался в седле уверенно, привык, да и учителя раньше еще попались хорошие, тот же гунн Миусс, вечно невозмутимый, забавно строивший речь и чем-то похожий на индейца. Где-то он теперь? Жив ли? Да-а.. иных уж нет, а те далече. Умер – на охоте убит – Тужир, хороший друг, славный певун-парень; отправился на тот свет и староста Доброгаст, названый отец Рада. Сгорели в лихоманке от черной смертушки Ирман, дурачок-здоровячок Муму, старосты Межамир, Витенег, Сдислав. Да слов перечислить не хватит, земля им всем пухом.. или как у язычников говорить положено? Кто-то сгинул, кого-то судьба разбросала, как Скорьку Заячьи Уши. Пришлось оставить его раненого в Галлии, не вынес бы парень переход. Выжил ли? Выходила ли его юная послушница Керновия? Из соплеменников Серый Карась с Горностом при Аттиле были. Но это не друзья – враги скорее. Перебежчики! Кого еще из друзей вспомнить? Разве что бесшабашных лохматых парней-данов, Готбольда и Раксу? Они к соседушкам готам податься хотели, к Хукбольду, Видибальду, Фрезу. Живы ли они? Чума никого не щадила.