Варвар

— Век буду помнить. Как и брат мой.

— Ну, все. Теперь я вас не задерживаю.

— Да возблагодарят тебя боги, славная госпожа!

Подростки упали на колени и, поцеловав землю возле копыт белого коня, поднялись и медленно пошли прочь, словно все еще не верили своему счастью.

Хасдой проводил их взглядом и недовольно потеребил левый ус:

— И все-таки их было бы куда лучше убить.

— Вспомни ромейскую поговорку! – поворачивая коня, громко рассмеялась дева.

— Ты ее и сама-то не помнишь, – следуя за ней, буркнул про себя старый воин. И тут же, что-то вспомнив, подогнал коня:

— Вчера тебя опять спрашивал жрец Влекумер, госпожа. Ну, тот, про кого я тебе говорил, наш старый соглядатай и друг. И друг друида Фримаска. Того, что был в Паннонии до последних дней повелителя.

Воительница с усмешкой обернулась:

— Влекумер? Ну, друиду-то он, может, и друг, а вот мне – сомневаюсь. Чего он вообще хочет?

— Поговорить с тобой, госпожа.

— Хм.. – воительница задумалась, черные, как жженый уголь, глаза ее на миг посветлели. – Что ж – поговорить можно. Только недолго, у нас еще очень много дел.

Хасдой спрятал в усах торжествующую ухмылку – ну, вот, устроил-таки встречу, не зря Влекумер-волхв отсыпал ему вчера десяток серебряных римских монет – денариев.

— Волхв смиренно ждет тебя у старого дуба. Здесь рядом, я покажу путь.

Тонкие – боевыми настороженными луками – брови воительницы гневно полезли на лоб:

— Ах, мне еще к нему и ехать?! Что, сам-то жрец никак не мог прийти?

— Он хочет говорить с тобой тайно, моя госпожа, – поспешно пояснил старый воин. – По очень важному делу.

— По какому еще делу, не было у меня с ним никаких дел!

— Он сказал, дело связано с венцом повелителя, госпожа.

— С венцом?! – воительница от удивления взвила коня на дыбы. – Что ж ты раньше-то не сказал?! Едем! Немедленно едем.

Меж поросли юных дубков, окружавших старого патриарха, на поваленном бурей стволе сидел Влекумер-навий, счастливо избегнувший смерти от нетерпеливой стрелы княжича Истра, спрятавшийся, укрывшийся в непроходимым чащобах, в урочищах и продолжавший творить свои злые дела. Впрочем, жрец вовсе не считал их злыми. Просто всяк выживает, как может, тем более – сейчас.

Прищурившись, волхв посмотрел на солнышко, поморщился, пригладив растрепанную бородку, почесал большой крючковатый нос. Пора бы, пора бы уже и явиться этой надменной гордячке, степной девке, без которой в задуманном навием деле – никак. Пора, пора.. неужели Хасдой-гунн – из тех, кто когда-то приезжал с Варимбертом и потом с Фримаском-жрецом – зря взял монеты? Хорошие ромейские монеты из чистого серебра. Неужели – зря? Денег, честно говоря, жрецу было жалко, но еще более он жалел сейчас о том, что не сможет использовать так вовремя подвернувшийся шанс – степную деву Саргану! Вдовицу-воительницу, степную красу, к которой некогда подумывал засылать сватов и сам сын повелителя Аттилы – Эллак!

Саргана.. Противная, своенравная девка! В жертву Чернобогу бы ее принести – самое милое дело. Хотя нет, Чернобог таким подарком подавится, обидится еще старый, станет вредить.

Чу! Жрец встрепенулся, прислушался, приложив руку к уху. За деревьями явственно послышался стук копыт. А вот уже к дубу подъехала дева на белом коне.. Саргана. Не слезая с седла, глянула на жреца:

— Ты, что ли, Влекумер-навий?

— Я, госпожа моя, – довольно улыбнулся волхв. – Садись вот, рядком, да поговорим ладком о делах наших.. О венце, тобою добытом.

Спрыгнув наземь, Саргана сверкнула очами:

— Откуда ты знаешь, что венец у меня?

Волхв поспешно спрятал улыбку – вот и призналась! Вот и хорошо, вот и славненько. Подняв голову, отозвался уклончиво – слухами, мол, вся земля полнится.

Однако со степной воительницей такой разговор не прошел!

Ах, как она дернула губой, с каким презрением глянула на жреца – словно ушатом ледяной воды окатила. Надменно выпрямившись, бросила:

— Либо мы с тобой говорим, либо – нет. Я спросила – ты отвечаешь, а не как заяц в лесу, шмыгаешь.

— Хорошо, хорошо, – Влекумер согласно замахал руками. – В поселке Радомира-князя нынче большой раздрай, беспокойство.. проведал я через своих верных людей – венец, недавно похищенный, ищут.

Саргана все так же надменно скривила губы:

— И что с того, что ищут? Причем здесь я?

— А кроме тебя, милая моя госпожа, никому он в этих лесах и не нужен! – Жрец поднялся на ноги и уже сказал строго: – Ладно, что нам с тобой в прятки играть, ходить вокруг да около? Так скажу – зря ты венец взяла, ничего у тебя с ним не выйдет.

— Но-но! Язык-то попридержи, пророк. Почему это не выйдет?

— А потому, милая, что, кто этот венец забрал – тому и возвращать, – веско промолвил навий. – А чтобы силу тебе взять и власть, для того кое-что сделать надо. Коли хочешь – скажу.

— Тебе-то какая радость мне добро делать?

— А я не только тебе – и себе делаю, – почесал бороду Влекумер. – Так уж велели боги, что дела у нас с тобой теперь – общие. Что тебе добро, то и мне. Потому можешь мне верить.

— Вот еще!

— А для того пойдем, поволхвуем, совета у богов спросим. И у моих.. и у твоих. Что стоишь, красавица? – подойдя к дубу, насмешливо обернулся жрец. – Боишься?

— Я?!

Братья спустились по круче вниз и, пробежав под обрывом, остановились перевести дух. Младший, Гостой, осторожно выглянул из-за кустов:

— Никого, брате, не видно.

Борич покровительственно улыбнулся:

— Кого это ты там высматриваешь?

— Как кого? Гуннов. Вдруг они захотят нас убить? Я же знаю, ведь и ты за меня.. венец..

— Тс-с! – старший брат испуганно оглянулся, тряхнул локонами. – Тише ты, глупень! Иной раз и у кустов уши есть.

— Но гунны..

— А гуннов мы, я думаю, не дождемся. Зачем их предводительнице нас убивать? Вот, если бы ты не выздоровел, валялся бы в лихоманке.. тогда бы точно убили. Что смотришь? Не понимаешь, про что говорю?

Гостой похлопал ресницами:

— Нет.

— Ох, ты ж, горе мое, горюшко, – покачав головой, Борич взъерошил братишке волосы. – Думаешь, снадобье, плесень ту, что я тебя потчевал, воительница гуннская от сердца своего отрывала? Да нет же, не так.

— А как?

— Просто. Взяла да проверила – поможет тебе снадобье или нет. Помогло. Про то многие узнают, не сейчас, так чуть позже. Слухи пойдут.. О том, что властительница гуннская с самой черной смертью воевать может! Чуешь, какая слава?

Младшой обрадованно закивал:

— Вот теперь понял.

— Ну, слава те, Сварог со Сварожичи. Дошло наконец. Так что не будут гунны нас убивать, сиди себе в стороже спокойно, братец.

— Сиди? – Гостой снова моргнул. – А ты что же?

— А у меня дело еще одно есть – с девой одной встречаюсь, – смущенно пояснил Борич. – Ну, помнишь, рассказывал про праздник.

— Да ты что-то мало рассказывал! – захохотал парнишка. – Какая она, та дева?

— Красивая, – юноша улыбнулся, совсем по-девичьи накрутив на палец кончик волос, – славная, глаза такие.. разные.

— Разные?

— Ну да, один глаз – синий, с зеленью, а другой – темный, как болотная вода.

— Бывает же!

— Бывает, – Борич неожиданно вздохнул, горестно и тяжко и, немного помолчав, добавил: – На край света бы за такой пошел – очень уж она мне по нраву пришлась.

Гостой хлопнул в ладоши, подпрыгнул:

— Так и женись! Кто мешает?