Варвар

— Добро, – Рад кивнул. – Ты знаешь, я – христианин, но ваших богов уважаю, потому что уважаю и вас.

Собеседник довольно прищурился:

— Я знал, что ты разрешишь, князь.

— Вам нужно на берег?

— Нет. Там чужие рощи, чужие боги. Лучше уж здесь, хоть и река – тоже чужая. Но ладья – она, считай, наша!

— Помолите богов о погибших товарищах! – положив руку на плечо парня, искренне промолвил вождь. – Жаль, мы не смогли их похоронить.

— Чужие боги, боги жадной реки, утащили Хомута и других наших погибших в свое лоно, – мрачно отозвался воин. – Ничего! Вскоре мы все же устроим нашим достойную тризну. И принесем в жертву не утку.. – Серый Карась хищно осклабился. – Ничто так не утешает души погибших воинов, как свежая кровь врага!

— Ладно, ладно, – поспешно отмахнулся хевдинг. – Давайте, пока с уткой решайте. Где будете? На корме?

— Все равно, князь.

— Тогда на носу. Молитесь!

Позвав на корму двух оставшихся готов – Видибальда и Фреза – князь предоставил язычникам-словенам полную свободу действий. Не так уж много их и осталось, словен, земляков, сородичей. Серый Карась, Скорька Заячьи Уши, Иксай, да еще парочка хмурых и неразговорчивых парней из бывшей дружины Хотобуда.

Испросив разрешения, словене взяли парус и, развернув его, отгородили место требы от нескромных взглядов иноверцев-христиан, к числу которых относился и сам князь, причислявший себя к православным. Впрочем, христианская церковь еще не разделилась на западную и восточную. А вот что касается ариан-готов – то те были явные еретики, с какой стороны ни взять! Александрийский епископ Арий когда-то заявил, что Иисус Христос – творение Бога-отца, следовательно, ему не единосущен, не вечен, и занимает в Троице подчиненное место.. собственно, выходит, что и Троицы-то, как таковой, нет! Если Христос – не божествен, то уж тем более не божественна церковь, которая не должна владеть ни землей, ни богатствами, и вообще – не алкать земной власти, с чем были категорически не согласны римские папы.

За сделанной из паруса ширмой, предчувствуя недоброе, отчаянно закрякала утка.. И тут же наступила тишина.. а затем послышался приглушенный голос Серого Карася, взывающего к благословению могучих и грозных богов, увы, оставшихся далеко-далеко, дома.

— Господи, Господи.. – в свою очередь, молились на корме готы.

Тоже просили благословения, а заодно – и прощения: все же почти участвовали в языческом обряде. На одной и той же барке были! Амбрионикс, кстати, тоже несколько раз перекрестился, на лице его было написано явственное отвращение. Лишь Миуссу было все равно – его скуластое лицо, смуглое и бесстрастное, не выражало вообще никаких эмоций.

Раду казалось странным видеть такое отчуждение в своей верной дружине. Все эти воины – словене и готы – еще совсем недавно сражались плечом к плечу и точно так же будут сражаться и дальше, пока не погибнут в какой-нибудь кровавой сече. Собственно, за тем сюда и пришли, точнее – Радомир их привел, во исполнение данной Аттилою власти, собрал «налог кровью». Впрочем, не он бы забрал этих парней, так кто-нибудь другой – тот же Хотобуд, кстати.

В тумане, на берегу, зашуршали кусты, кто-то вскрикнул..

Рад положил руку на меч.. и облегченно перевел дух, увидев показавшийся из призрачного, еще не успевшего растаять на солнышке, марева, челн с готами. Скорька, Хукбольд, еще двое.. и – еще! Пятеро!

Молодцы, парни! Притащили все-таки «языка».

Радомир всмотрелся и недовольно прищурился: «языком» оказалась женщина! Точнее сказать, совсем юная, лет четырнадцати, девчонка – худенькая, большеглазая, с длинными спутанными волосами цвета дубовой коры. Рот ее – видно, чтоб не орала – был туго стянут ремнем, руки связаны.

— Освободите ее, – быстро распорядился хевдинг. – И – ко мне в каморку. Хукбольд, Карась – вы тоже.

Усадив девушку на ковер, Радомир ободряюще улыбнулся и предложил пленнице остатки вчерашней трапезы:

— Есть хочешь?

Та ничего не ответила, лишь дрожала мелкой дрожью, а глаза округлились от ужаса.

— Вы что там с ней сотворили? – вождь перевел взгляд на Скорьку.

— Ничего, клянусь всеми богами! Даже пальцем не тронули. Я ей, наоборот, даже помог. Она плакала – утешал.

— Утешитель.. Чего ж она так дрожит?

— Не знаю. Она куда-то бежала, похоже, что к реке.

— Бежала? – Рад дотронулся до руки девушки – бледной, маленькой и холодной, как лед. – Вижу, совсем ты замерзла, милая. Тебе надо на тот берег? Вообще, где ты живешь? Где тебя высадить? Да не дрожи ты! Поверь, никто тебя здесь не обидит.

Вождь говорил сейчас на латыни, однако пленница, казалось, совсем не понимала слов и все так же дрожала.

— Мы тебя скоро отпустим. Понимаешь? Отпустим! Только спросим кое-что.. О, боже, ты что, немая, что ли?

Да-а.. похоже, от этой девчонки ничего нельзя было добиться. Вот так «язык»! И в самом-то деле – не пытать же!

Князь махнул рукой и поднялся на ноги:

— Хукбольд! Везите ее обратно.

— Как скажешь, вождь.

Стоявший позади, у дверного проема, гот похлопал пленницу по плечу:

— Эй, эй, слышала, что хевдинг сказал? Поднимайся, пойдем. Знали б что ты немая – не хватали бы. Ну! Вставай же! Пошли.

— Не-е-ет! – вздрогнув, девчонка яростно забилась в угол и разразилась рыданиями. – Не надо обратно! Всеми святыми молю – не надо!

— Господине, – похлопал глазами Скорька. – Не надо бы прогонять девицу – ишь, убивается-то.

— Не надо, говоришь? – Радомир покачал головой. – Ладно, как скажешь. Эй, дева! Говорить-то ты с нами будешь?

— Б-буду.. – тряхнула волосами пленница. – Только.. я не очень хорошо говорю на языке римлян. Не все понимаю.

— Не понимаешь латынь? – удивился князь. – Даже ту, на которой говорят здесь, у вас, по всей Галлии?

— У нас в деревне – не говорят.

— А где твоя деревня?

— Далеко, – девушка махнула рукой. – В горах. Но, мне надо в город. Вы меня туда отвезете? Правда?

Девчонка, как видно, пришла в себя и быстро затараторила на каком-то непонятном наречии, полном придыханий, шипящих и непривычных для уха дифтонгов – дхе, дхе, шти..

— Пожалуйста, по-латыни говори!

— О, господин, я не все слова знаю.

— Черт бы тебя.. – не сдержавшись, Радомир с досадой махнул рукой, впрочем, нахмурившееся было лицо его тут же озарилось улыбкой.

— Идите все. И позовите галла! Хотя нет.. мы сами к нему пойдем, как же наш кормчий оставит руль? Пора в путь, отправляемся! – молодой человек обернулся и поманил. – Ну, что сидишь, глазами хлопаешь? Пойдем со мной.. Зовут-то тебя как?

— Не понимаю, господин.

— Имя? Имя!

— Имя? Имя – Керновия.

— Очень приятно! А я – Радомир, Рад.. А это – Скорька.

Парнишка поспешно улыбнулся.

— А это вот – соплеменник твой, Амбрионикс. А ну-ка, поговорите.

Прогнав с кормы всех, кроме верного Миусса и Скорьки, которому и доверили рулевое весло, Радомир велел принести из каюты ковер, на который и усадил пленницу. Или уж теперь не пленницу – гостью?

— Она из дальней деревни, – выслушав девушку, перевел галл. – Деревня ее в горах эдуев, недалеко от Бибракте – там когда-то было святилище. Она и сама из эдуев – когда-то ее народ был великим и славным.. как и мой – битуриги.

— Спроси, видели ли она где-нибудь поблизости гуннов?

— Говорит, не видела, только слышала. Близ Дурума, говорят, видали гуннов – это такой маленький городок здесь, на реке, неподалеку – скоро мы его проплывать будем.