Варвар

— Так оно и есть, – довольно подтвердил проводник. – Вот доставлю вас куда скажете, и в обратный путь. На своей барке!

— Тогда что ж, господин капитан, командуйте!

— Для начала поставим мачту и парус. Буду говорить на языке готов. Твои люди меня поймут?

— Поймут, – махнул рукой хевдинг.

— Тогда начнем, нечего время терять. Вириний собирается выслать за вами в погоню пару быстрых ладей.

Князь озабоченно почесал бородку:

— Что ж до сих пор не выслал?

— Думаешь, так просто найти зимой знающего фарватер лоцмана? Даже опытного кормщика – и то в городке сейчас нет. Я – самый опытный!

— То-то тебя и прислали.

Под командованием Амбрионикса дела продвигались споро: дружинники подняли и укрепили канатами мачту, подняли парус – косой, полотняный, он сразу же уловил ветер, и до того сменявшие друг друга гребцы смогли наконец, бросить весла на палубу.

— Парус и рулевое весло всегда должны действовать в паре, – учил юный галл с готовностью внимавших ему Скорьку с Иксаем. – Натянули канат, повернули парус – ворочай и руль, иначе запросто можно перевернуться, барка хоть и тяжелая, но не килевая. Да еще нельзя забывать о течении, местами довольно бурном. И мели, конечно, мели. Сейчас, в разлив – они коварны особенно. Вот, вроде бы, кажется, разлилась вода аж на три левки – плыви, не хочу. Ан, нет! Все помнить надо: тут – холм, там, на заливном лугу – межевой камень, а ближе к берегу – вообще утес! Известняк, понимать надо. «Дафния», конечно, судно крепкое, однако и напороться может – мало не покажется.

К концу дня облака-тучи развеялись, и солнце наконец засияло во всю силу, пусть и такое, закатное. Дружинники разлеглись на палубе, словене разделись, подставляя солнышку спины, готы же никогда не загорали – по древним поверьям, солнце слишком уж расслабляло воинов, делая их похожими на изнеженных римлян.

Раненым сменили повязки, слава богу, тяжелых не было, повезло, а, скорее всего, те просто утонули в реке, пойдя на корм рыбам.

Сидевший на корме, рядом с князем, Миусс туго бинтовал левую руку, оторвав от туники подол.

— Зацепило? – скосил глаза Радомир.

— Так.. слегка.

— Я ищу Атли-конунга. Далеко мы от него? Что скажешь?

— Не знаю, – гунн задумчиво посмотрел вдаль. – Внезапно напали на нас. И рыжего Бертольда-гота отряд – сам по себе был.

— Как это – сам по себе? – не поверил хевдинг.

— Считался – разведка. На самом деле грабили кого видали, да. Давно от них уйти хотел я. Не успел.

— Та-ак.. Значит, где Аттила, ты не знаешь?

— Нет, вождь.

— Плохо дело, – Радомир почесал голову. – И кто теперь скажет – куда же нам плыть?

— Вниз по реке, – оторвался от рулевого весла Скорька Заячьи Уши. – Там Генабум-город. Где-то рядом и гунны.

— Где-то рядом, – невесело передразнил хевдинг. – Плюс-минус сто – двести римских миль! По чужой-то стране – не набегаешься.

— Так, может, у встречных корабельщиков спросим?

— А и спросим! – пригладив волосы, Рад обернулся. – Что скажешь, господин Амбрионикс? Можем мы по пути кого-нибудь встретить?

— Думаю, никого не встретим, – внимательно оглядывая реку, отозвался галл. – Разлив – дело опасное, никто не знает, куда река вынесет. Солидные, с товаром, люди не плывут, только такие, как мы. Вот дней через пять – совсем другое дело. Уж тогда начнется. Весело на реке станет – и барки, и рыбачьи лодки – не то что сейчас: уныло и пусто.

Князь покачал головой:

— Значит, я так понимаю: сейчас каждое встреченное судно – опасно?

— Именно так, господин.

— Эй, парни! Смотрите во все глаза.

На ночь бросили якоря на отмели. Наловив рыбы, запалили на берегу костер, слава богу, на барке нашлась соль, а приправы – коренья и травы – отыскали здесь же, на бережку, в кусточках.

Заночевали на барке, Радомир приказал выставить сторожу – дежурили по двое, чтоб не клонило в сон, да и вообще – вдвоем ночь коротать веселее.

Заводь оказалась тихой, и ночь прошла спокойно, если не считать громкого кряканья уток. Брачный период у них начался, что ли?

Утром, едва забрезжил рассвет, вождь поднял всех.

— И вовсе не нужно так рано вставать, – споласкивая лицо холодной речной водицей, недовольно пробурчал Амбрионикс. – Лучше уж подождать, когда покажется солнышко. Чуть раньше, чуть позже – без разницы, чай, не пешком.

— Так мы и подождем, – Радомир смачно, с хрустом, потянулся и расправил плечи, едва не порвав старую, найденную в каюте барки, тунику. Маловата оказалась, ну уж, какая была.

— Мы примерно где сейчас? – пропуская к воде сонного Хукбольда, хевдинг повернулся к проводнику.

— В пяти днях пути от Генабума, – не задумываясь, отозвался тот. – Сейчас пойдет долина, течение станет не таким быстрым.

— И где же нам искать гуннов? И.. работорговца Варсония? Как думаешь, где они могут быть?

— Там же, куда сейчас идет Торисмунд со своим войском. – Умывшись, галл уселся на фальшборт и посмотрел вдаль, на мерцающие тусклым серебром просторы тронутой дрожащей дымкой утреннего тумана реки.

— Это я и без тебя знаю, – князь тоже посмотрел вокруг. – Тут везде горы, холмы. Не очень-то удобное место для битвы.

— Думаешь, все-таки будет битва?

— Конечно. Аттила просто так не уйдет.

— Долины – вниз по реке, – задумчиво промолвил Амбрионикс. – Значит, там где-нибудь.

Рад скривил губы:

— Ты что же, совсем не знаешь местность?

— Почему же не знаю? – обидчиво вскинул голову юноша. – Лигер знаю как свои пять пальцев, ну и все, что прилегает к реке. Хочешь, даже селения назову? Вот, слушай..

— Ладно, ладно, верю, – хевдинг махнул рукой. – А дальше, в десяти, двадцати левках от реки? Там что?

— Сначала – узкая долина, за нею – горы. А гор я не ведаю – что мне там было делать?

— Ты ж сказал – скоро долина будет.

— Будет. Но поначалу – узкая, речная. А за три дня до Генабума уже ни одной горы не увидишь – все низменности.

— Понятно.

Кивнув, князь прошелся по палубе, разминая ноги. На востоке, за длинной грядой синих гор, небо уже окрасилось золотом, однако само солнце еще не показалось, и на берегу, в густых зарослях смородины, ракиты и ивы, еще клубился туман. Да и вообще, было зябко.

Молодой человек поежился и подозвал к себе Хукбольда:

— Возьми двух человек из своих. Пройдитесь по бережку, приведите кого-нибудь. Пастуха, крестьянина, бродячего торговца. Любого, кого можно было бы расспросить.

— А мне можно с ними? – вскинулся Скорька.

Рад махнул рукой:

— Давай.

— Понял тебя, вождь! – кивнув, гот жестом подозвал еще двоих, что-то негромко сказал..

Отвязав от кормы лодку, все четверо высадилась на бережку и исчезли в кустах черной смородины.

Остальным хевдинг велел собираться и ждать.

— Мы поплывем на этой ладье и дальше, князь? – пройдя на корму, поинтересовался Серый Карась.

— Может быть, – задумчиво протянул Рад. – А, может, и нет. Зачем ты спрашиваешь? Просто из любопытства или есть какая-то иная причина?

— Наши люди хотели бы принести требы, князь. Мы давно не молили своих богов.. здесь, на чужбине.

— Хорошо, – хевдинг тут же согласился. – Сейчас как раз есть время. А вы что, уже подыскали жертву?

— Скорька вчера поймал утку, – ухмыльнулся Карась. – Хорошую, жирную. Свентовит, Мокошь, Перун будут довольны. Просто попросим у богов помощи, пусть знают – мы про них не забыли.