Варвар

Неутомимый – это было не слишком-то верно сказано, все ж таки, чего греха таить, Рада сильно клонило ко сну. Он и приставал-то сейчас толок лишь за тем, чтобы не свалиться в дрему, что было очень легко, просто улечься рядом, вытянуться, прижаться.. и..

..бросив под себя пропиленовый туристский коврик, они валялись в высокой траве, прямо на лугу, у болота, он, Родион, молодой, только что отслуживший, парень, и тридцатилетняя учительница Катерина Олеговна.. Катерина, Катя.. Когда-то она учила и Радика.. давно уже, когда тот был классе в восьмом.

– Где ты успел так загореть, Радик? – Катерина Олеговна.. нет, все-таки, Катерина, Катя.. погладила юношу по плечам. – А я вот не очень-то, все как-то некогда.. белая, как сметана.

– Ну уж, белая.

– Белая, белая, смотри!

Катерина игриво задрала маечку, обнажив упругий живот, не такой уж и белый, тронутый таким нежным золотистым загаром, словно бы на кожу горстью плеснули солнца.

– Нет, не белая.. – Радик поцеловал женщину в пупок.. поддернул маечку выше.. обнажая грудь, которую тоже принялся целовать..

Катерина ничего не говорила, лишь томно дышала, да гладила парня по волосам. А руки Родиона уже скользили к ее коротким светло-голубым шортам, вот уже расстегнули..

— Эй, ты спишь, что ли? Устал?

Ну, как сказать? Он же не железный, хоть и варвар. Помаши-ка мечом не на жизнь, а на смерть, потом прими ледяной душ, поплавай в холодной водичке, в любой момент рискуя утонуть или словить стрелу в шею.

— Да не сплю я.. просто так вот, с тобой пригрелся. Слишком уж ты нежная!

— Нежная? Надо же. А все говорят, что я в любви злая.

— Кто – все? Ой, извини. Не мое дело.

— Ладно. Пощекотать тебя?

— Пощекочи. Зачем ты спрашиваешь? Делай!

Собравшись с силами, молодой человек снова нырнул в омут любви. Сначала ласкал так, механически – к чему обижать человека? – а потом и на него нахлынула обволакивающая нега всепоглощающей страсти, властно ухватила за шиворот, потащила, бросая в сладостный круговорот, из которого выплывешь, нет ли – не знал, не знает и знать не будет никто.

Какое у нее все же красивое тело! Какая упругая грудь.. стройные бедра. А кожа, кожа.. И этот лавандовый запах.. ах..

— Мы, кажется, стоим? – вынырнул из круговорота хевдинг.

Меления расхохоталась:

— Ну да. Разве ты не слыхал, как твои люди бросили якорь? Среди них есть умелые моряки?

— Не думаю.

— Ну, на якорь встать – дело не хитрое. А вот идти дальше..

— Ты что же, подаришь нам свою барку? – удивился молодой человек.

Матрона щелкнула его по носу:

— А вы все равно ее уже взяли. Утром я вас покину. Явлюсь домой, вся такая растрепанная, несчастная.. Жертва варварской похоти! Скажу, что сбежала. Господь помог – еле ноженьки унесла.

— Муж поверит ли?

— Нет. Но он умный. Эти сплетни не для него – для других.

— Твой муж, стало быть, владеет барками.

— Это не муж, это я ими владею! – снова расхохоталась красотка. – Правда-правда. Раньше, еще до меня, Сергий ими владел, да едва не разорился. Пришлось взять дело в свои руки. И сейчас у нас уже второй год – чистая прибыль.

— Ты ж говоришь – муж твой умный.

— Очень умный, – Меления кивнула, похоже, что с искренним уважением, – Он очень хороший оратор, к тому же сочиняет философские поэмы, драмы, и агроном неплохой, а вот, что касается разного рода торговых дел – тут уж без меня не справится.

— Вот оно как!

— Ты вино-то пей, варвар.

— Выпью, спасибо. А ты такого Амбрионикса знаешь? Лохматый смешной парень, галл.

— Амбрионикса? Еще б не знать. Его родичи пятый год арендуют у меня барку. Вашу барку.. Что так смотришь? Сказала – сделала. Я всегда поступаю так, как мне хочется.

— Я заметил, – Радомир положил голову Мелении на живот и спросил то, что давно уже порывался спросить: – А тебя не смущает, что я.. что мы – враги?

— Враги?! – Матрона неожиданно расхохоталась, громко и, как показалась Раду, цинично. – Мои врагу не полководцы и властители, а сами войны. Увы, они будут всегда. Когда-то Рим был велик и могуч, увы, те золотые времена закончились. Сейчас, сам знаешь, что творится. И мне все равно, кто придет – готы, франки, бургунды Торисмунда или те же готы, франки, бургунды Аттилы!

— Понятно, – моргнул молодой человек. – Есть такая пословица – хрен редьки не слаще.

— Хорошая пословица. Жизненная. Вот и мне, что Торисмунд, что Аттила.. кто бы не победил – а все же хоть какой-нибудь порядок будет. Нельзя без порядка. Тогда все войны – впустую, просто так. Кому нужна выжженная земля? Только полному идиоту, а ни Торисмунд, ни Аттила вроде не таковы.

— Меления..

— Ну? Что ты так смотришь?

— Хочу сказать – ты очень большая умница.

— Льстишь?

— Нет. Говорю чистую правду.

Матрона подняла голову:

— Смотри-ка, светает уже. Пора мне. Пусть твои люди причалят к берегу. Только осторожно. Впрочем, я сама за всем прослежу.

— Постой.

Встав, Меления натянула тунику, однако Радомир проворно стащил ее обратно. Встав на колени, обнял руками бедра, прижимаясь головой к лону.

— Снова будешь щекотать? – тихо спросила женщина.

— Снова, – шепотом отозвался князь.

Утром барка осторожно подошла к берегу. Стоявший на носу Иксай, высунув от усердия язык, старательно промерял глубину длинным, найденным на палубе, шестом. Запросто можно было сесть на мель – река разлилась, и никто не знал, что там, внизу, под водою. Может быть, забор, загон для скота, какой-нибудь большой камень. Не хотелось бы повредить судно, да и садиться на мель не стоило. Эта барка – единственная возможность выбраться.

Утро выдалось пасмурным, хмурым. На радость беглецам дождило, и плотный густой туман стелился по всему берегу.

— Левым бортом гребите! – не оборачиваясь, показал рукой Иксай. – Теперь – правым.. Все!

Осторожно подавшись вперед, судно ткнулось носом в желтые кусты дрока. Хевдинг лично помог матроне спуститься, проводил.

— Не надо дальше, – улыбнулась Меления. – Прощай. Было хорошо. Сейчас выгребайте на середину реки и там потихоньку двигайтесь. Кто-нибудь из твоих людей умеет обращаться с парусами?

— Не думаю, – Радомир с сомнением покачал головой.

Нахмурившись, матрона задумчиво намотала на палец осветленный локон:

— Вот что! Я подошлю кого-нибудь. Кто умеет.

— Да мы и сами..

— Нет! Вы воины, а не матросы. А разлившаяся река коварна.

— Ладно, – хевдинг послушно кивнул. – Как мы узнаем твоего человека?

— Он передаст вам поклон от меня.

— А где его ждать?

— Не надо ждать. Для опытного речника не составит большого труда догнать барку на лодке.

— Благодарю тебя за все! – прижав руку к сердцу, молодой человек церемонно поклонился.

Меления фыркнула:

— Ты сейчас словно незнакомец. Человек ниоткуда!

— Почему ты так меня называешь?

— Я чувствую. Иди сюда..

Прощальный поцелуй. Легкий шелест шагов в мокрой траве. Упавшие с кустов крупные тяжелые капли. Миг – и изящная женская фигурка растворилась в тумане, исчезла, словно призрачный морок. Исчезла навсегда – в этом Рад был почему-то уверен. Славная женщина.. и не очень счастливая. Как она не боится идти в этом тумане одна? Впрочем, похоже, она ничего не боится, а делает то, что хочет.

Забравшись на барку, хевдинг махнул рукой:

— Поехали.

— Куда поплывем, князь? – крикнул с кормы Скорька.