Варвар

— Не, не, матушка, мы лучше сбегаем.

Шустро накинув плащики из козьих шкур, детишки скрылись за дверью, впустив в дом надоедливый шум дождя и ночную сырость.

Гость зябко повел плечом:

— Да уж, не сладко на улице-то. Ты что так смотришь, тетушка?

— Да так.. Экий ты стал ладный! Повзрослел, вытянулся. Жениться тебе пора, Амбрионикс!

— Ну, ты и скажешь – жениться! – в голос расхохотался юноша. – Для начала неплохо было бы хоть где-нибудь осесть. А то все на барке, на барке.. сегодня в Генабуме, завтра – у синего моря.

— Так живи у нас, сколько уже зову?! Место есть, дом тебе сладим. Вот молодая-то жена его и будет блюсти, покуда ты на барке.

— Так я почти все время на барке, – задумчиво проговорил молодой человек. – А жена, стало быть, здесь.. без меня. Нет уж, мне так не нравится.

— На барку ее с собой забери! – хмыкнула тетушка. – То-то кормчий с гребцами повеселятся.

— Я сам уже почти кормчий. Ну, что ты так смотришь-то?

— И все-таки надо тебя женить. Парень ты пригожий.

Юноша снова сконфузился, почесал на шее белесый рубец.

— Бедный ты, бедный, – подойдя ближе, Гаута погладила племянника по волосам. – Болит поди, шрам-то? Ноет?

— На погоду – ноет, – честно признался Амбрионикс. – Так ведь это и хорошо!

— Чего уж хорошего, – сварливо заметила тетушка. – Вот же предупреждали тебя – не ходи в священную рощу! И чего поперся?

— Да сто раз уже говорил! Может, уже хватит спрашивать?

— Не хватит. Осторожней надо быть, милый. Так вот глупо попасться в лапы друида.

Юноша вспыхнул:

— Я и не думал, что они еще есть!

— Никто не думал. Однако, если б не те римские торговцы – быть бы тебе без головы, парень!

— Да уж.. до сих пор за них Бога молю. И друида этого на всю жизнь запомнил. Представляешь, рожа его по ночам снится, квадратная, как у филина! А глазищи так и сверкают, так и сверкают.. и серп! А на левой руке пальцев не хватает – словно клешня у рака.

— Господи, грехи наши. Бедный..

— Да, ладно, чего уж, – шумно втянув воздух, парнишка сглотнул набежавшую слюну. – И где там твои детки шатаются? Хворосту уж пора бы подкинуть, а то до утра будем варить.

— Да, – согласно кивнула женщина. – Что-то они долго. Пойду-ка, выгляну, посмотрю. А ты пока слей пену.

— Хорошо. Только и ты, смотри, не пропади.

— Не пропаду уж.

Гаута вышла, оставив племенника одного, и тот, споро слив пену, посмотрелся в прислоненное к стене зеркало – большую медную пластину, начищенную до нестерпимого блеска.

В пластине смутно отразился длинноволосый парень в просторных штанах-браках и выпущенной поверх короткой римской тунике без рукавов, подпоясанной узеньким желтым поясом, к которому были подвешены широкий нож в резных деревянных ножнах, огниво, небольшой мешочек для монет и бронзовый, щедро украшенный красной эмалью, гребень – предел мечтаний любого сельского щеголя. Все, что и нужно солидному, уважающему себя, человеку. Да, еще – стилос! Амбрионикс, кстати, умел писать – для того, кто решил посвятить себя речной торговле, качество немаловажное.

Чу! Юноша вдруг насторожился, принюхался. Из-за неплотно закрытой двери явственно потянуло гарью. Пожар?! Потому-то и нет детишек – убежали смотреть? Да и Гаута задержалась.

Резко распахнув дверь, Амбрионикс выскочил во двор.. и в ужасе распахнул глаза, едва не споткнувшись о лежащую в трех шагах от дверей тетушку. Женщина лежала на спине, нелепо раскинув в стороны руки, в груди ее торчала стрела. А за оградой, в дальней стороне селения – той, что ближе к горам – вставало красное зарево! Слышались отдаленные крики, звон мечей.

Топот копыт.. все ближе..

Юноша быстро пригнулся, спрятавшись за забором – черные всадники, демоны ночи, наметом пронеслись мимо, не задерживаясь у невзрачного дворика кузнеца. Лишь кто-то из них, словно бы походя, швырнул факел. Соломенная кровля, высушенная недавним ветром, занялась сразу, вспыхнув с таким жаром, что едва не опалила подростку волосы.

Вот снова топот копыт.. крики.. и чей-то стон.

Гунны!!! Неужели, они все же добрались до забытого всеми богами поселка? Зацепили по пути, словно неудержимая лавина.

Выхватив нож, Амбрионикс громко позвал детей:

— Тирак! Амнозия! Где вы?

Никакого ответа. То ли они сами выбежали посмотреть на пожарище, то ли их схватили.. молодой человек только сейчас заметил, что ворота-то распахнуты настежь.

Быстро пожрав крышу, огонь перекинулся на амбар и птичник, вот уже вспыхнули и кроны деревьев, уже пылало все вокруг, все!

Гунны.. А где же аланские воины? Где живущие бок о бок с аланами галлы? Все убиты? Побеждены? Но как же такое может быть?

Бедная Гаута.. бедные дети. Бежать! Поискать своих. Быть может, еще не все потеряно, еще можно отразить натиск.. и отомстить!

Закрывая рукою лицо, Амбрионикс помчался по пылающей улице, задыхаясь от дыма. Вот впереди показались люди – в основном женщины и дети – все они бежали вниз, к реке. Значит, все кончено?

А позади уже слышался стук копыт и хищные крики.

— Что случилось? – на бегу поинтересовался юноша.

— Гунны! Они напали внезапно.. явились толпою, как саранча.

— Что, их так много?

— Без числа! Наших выбили сразу, подожгли крепость.

— Но хоть кто-то еще сражается?

— Вряд ли. Бежим! Бежим! Господи, помоги!

Говоривший с парнем старик, подоткнув подол туники, прибавил шагу.

В-вух!!!

Гуннская конница тучей пронеслась мимо, оставляя после себя трупы. Амбрионикс успел увернуться, а вот его собеседнику не повезло – рухнул с раскроенным черепом в желтую дорожную пыль. А гунны, весело крича, хватали женщин!

Юноша не вслушивался, но, кажется, средь врагов звучала и германская речь.

Черные фигурки мятущихся жителей были хорошо видны в оранжевом свете пожарища. Бурное пламя, казалось, поднималось высоко-высоко к небу, смешиваясь с алым мерцанием рассвета. Всюду слышались крики и стоны, кто-то смеялся, кто-то жутко орал. А гунны двигались неисчислимой лавиной! Они уже заполонили все.

Улучив момент, молодой человек юркнул в проулок, пронесся меж горящими хижинами, сворачивая к частоколу, местами уже разрушенному врагами. Нет худа без добра – теперь здесь можно пройти к реке. Спуститься в ров и дальше – по дну.. никто и не заметит.

— Хунну! Хунну! Аттила!

Вот снова всадники.. и откуда они взялись? Что им тут, на окраине, надо-то?

Юноша поспешно бросился в кусты жимолости, затаился, затих, пропуская проскочивший мимо отряд. Перекрестился.. ага – на этот раз, кажется, пронесло.

— Спаси, спаси, Господи! – прошептали совсем рядом.

Подросток дернулся, обернулся:

— Кто здесь?

— А ты кто?

— Я – Амбрионикс, мой народ – битуриги.

— А я – Глезия. Давай дальше вместе пойдем. Ты ведь к реке?

— Да. Попробуем во-он через тот пролом. Давай руку!

Амбрионикс помог девчонке забраться на вал и осмотрелся. Тянувшийся внизу ров, местами заваленный фашинами, казался каким-то уж слишком глубоким. Прыгнешь – ноги переломаешь, точно.

Не думая, юноша стащил с себя тунику:

— Рвем! Держи вот тут.. оп.. Да не падай же! Экая ты слабосильная.

Девчонка виновато улыбнулась. Светловолосая, босая, в рваной нижней тунике – видать, уже спала, когда все началось. Как и многие здесь.

— Постой. Сейчас я ножом.. А ну-ка, быстренько сплетай ленты!