Страница 98 из 106
В какой-то момент чувствую, как по щеке катится слеза, и не вытираю ее. Впервые за долгое время позволяю себе эту слабость, потому что сил прятать эмоции больше нет. Внутри все выгорело, осталась только эта бесконечная, пульсирующая тревога, которая бьется в висках, в груди, в кончиках пальцев.
Я вспоминаю ее смех, ее голос, ее руки, ее взгляд, когда она смотрела на меня. И от этих воспоминаний становится еще больнее, потому что я вдруг понимаю: если я потеряю ее, я потеряю не просто любимую женщину - я потеряю ту часть себя, которая начала жить заново только ради нее.
Снова тишина. Тяжелая, вязкая, она оседает на плечи, тянет вниз. Я опускаю голову, упираюсь лбом в колени, будто так можно спрятаться от этого ожидания, от этой тишины, которая давит сильнее крика. Мне хочется кричать, бить стены, выть, рвать на себе волосы, но я сижу, дрожа мелкой, неукротимой дрожью, которую невозможно унять.
Я теряю счет времени. Смотрю на часы, но цифры расплываются перед глазами, не складываются в понятные значения. Пять минут? Час? Десять? Я не знаю. Все, что я знаю, - это что дверь в операционную закрыта, и пока она закрыта, я не имею права ни на что: ни на надежду, ни на страх, ни даже на слезы.
И так проходит час. Или два. Или целая жизнь. Я не знаю. Я просто сижу на полу, кусаю ногти, сжимаю кулаки и смотрю на дверь, которая не хочет открываться. И жду. Просто жду.
Дверь распахивается, и я вскидываю голову так резко, что в шее что-то щелкает. Не замечаю боли. Все мое внимание на каталке, которую выкатывают из дверей. Сирия. Ее лицо бледное, почти серое, но она дышит. Я вижу, как поднимается и опускается ее грудь - медленно, не так уверенно, как раньше, но дышит. Этого достаточно, чтобы внутри что-то, до этого сжатое в тугой узел, чуть-чуть распустилось.
Рядом со мной кто-то тихо выдыхает - кажется, Диана. Или Дэн. Не смотрю. Не могу оторвать глаз от нее. Повязки, капельницы - все это чужое, неправильное, пугающее, но главное - она жива. Она здесь. И она вынесла эту чертову операцию.
Врач идет рядом с каталкой, его лицо усталое, но спокойное. »Спокойное». От этого слова в моей голове начинает медленно прорастать надежда. Он не выглядит так, будто сейчас скажет что-то страшное. В его движениях нет той торопливой суеты, которая была раньше.
Его взгляд задерживается на мне, будто он понимает, кто тут больше всех сходит с ума от ожидания.
- Операция прошла успешно, - говорит он ровно, без пафоса, без лишних эмоций, но каждое слово звучит для меня как колокольный звон. - Мы устранили основные повреждения. Сейчас ее перевезут в палату интенсивной терапии, где она будет под наблюдением. Состояние тяжелое, но стабильное. Это хороший знак.
Я киваю, хотя язык будто прилип к нёбу и не хочет шевелиться. Киваю, потому что это единственное, на что хватает сил.
Ее завозят в палату, и мне разрешают зайти только на минуту - просто чтобы увидеть, как ее подключают к аппаратам, как медсестры проверяют все показатели, как поправляют одеяло. Я стою у изголовья, смотрю на ее лицо, на то, как она дышит. И этот тихий, размеренный ритм ее дыхания сейчас для меня важнее всего на свете.
Когда меня просят выйти, я не спорю, потому что понимаю. Сейчас ей нужны тишина, покой и эти аппараты, которые помогают ей дышать.
Возвращаюсь в коридор. Ноги все еще дрожат, но теперь это не от страха, а от облегчения, которое накатывает волнами и сбивает с ног. Сажусь на тот же пол, прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза и делаю первый за долгое время глубокий вдох.
Открываю глаза. Рядом стоят Рик, Дэн, Диана. Их лица все еще напряженные, но в глазах уже не та безнадёга, что была раньше. Диана подходит, садится рядом, берет меня за руку. Я не отстраняюсь. Наоборот, сжимаю ее пальцы. Дэн садится по другую сторону, хлопая меня по плечу.
Смотрю на дверь палаты, за которой сейчас лежит Сирия. Там тихо, спокойно, и там о ней заботятся.
Я буду сидеть здесь столько, сколько нужно. Буду ждать, когда она откроет глаза. Буду первым, кого она увидит. Буду тем, кто скажет ей: «Ты справилась. Ты выжила. И теперь я сделаю все, чтобы такое больше никогда не повторилось».