Когда тьма любит

Глава 44 Найт

Выкарабкается... Выкарабкается...

Тогда почему она до сих пор там?

Прошли уже сутки. Меня не подпускали к ней. Но хотя бы дали увидеть ее за стеклом. Она лежала на кровати со всякими подключенными штуками.

Я сижу у этого проклятого отделения уже вторые сутки. Ни на шаг не отошел. Врачи что-то бормочут про «стабильно тяжелое», про «нужно время», про «организм борется». Звучит как слова, которые должны меня успокоить, а на деле только разъедают изнутри.

Ее операцию тоже перенесли из-за плохих показателей. Гребаный кусок дерьма! Это все из-за того, что он ей дал.

Иногда мне кажется, что она вот-вот откроет глаза, посмотрит на меня так, как умела только она. Я бы все отдал, лишь бы она открыла глаза и пришла в себя.

Рик крутится где-то рядом, что-то решает, куда-то звонит, договаривается с кем-то, чтобы меня не выгнали за вчерашнее. Я ему киваю, когда надо, но в голове ни одной мысли, кроме одной: она должна проснуться. Должна.

Дэн приносит кофе. Ставит рядом, садится на пол, прислоняется спиной к стене, как и Диана. Мы все знаем, что сидеть тут - это все, что мы можем.

- Не бойся, Найт, - вдруг говорит Диана, будто читает мои мысли. - С ней все будет хорошо. Вот увидишь. Она сильная.

Я киваю. Знаю. Но знание не убирает этот холод в груди, который расползается все сильнее.

Проходит еще час. Или два. Время тут течет как-то иначе. Слишком медленно, убивая с каждой секундой.

Использовав все свои связи и деньги, и заручившись поддержкой Рика, я добиваюсь того, чтобы меня время от времени впускали к ней. Вход к ней мне все еще недоступен. Хотя бы могу видеть ее сквозь прозрачное стекло. Иначе я совсем с ума сойду.

Вдруг приборы начинают пищать чаще. Не панически, но настойчиво. Из соседней двери выскакивают медсестры. За ними врач. Мое сердце бьется где-то в горле.

- Вам нужно выйти.

- Что происходит?

- Показатели скачут, - говорит он спокойно, но я слышу напряжение в голосе. - Вам нельзя здесь находиться.

- Нет, - выдыхаю я, не сводя глаз с приборов, с ее неподвижного тела за стеклом. - Я не уйду. Если что-то случится… если она…

- Сейчас ей нужна наша работа, а не ваше присутствие, - отрезает он.

Ноги будто наливаются свинцом, когда я выхожу. Прислоняюсь к стене, чувствуя, как холодный кафель чуть остужает жар, который сжигает меня изнутри.

Минуты тянутся, как часы. Каждый писк, доносящийся из отделения, бьет по нервам, заставляет вздрагивать.

- Я договорился с заведующим, - тихо говорит Рик, который вдруг оказывается рядом. - Если будет хоть малейшее улучшение, тебя сразу позовут. И… я запустил процесс. Заявление уже в полиции. Есть записи с камер у больницы, есть показания водителя, который ее сбил. Брендон не выйдет сухим из воды.

Я на автомате киваю. Меня ничего не волнует. Плевать на все. Я думаю только о той, кто сейчас находится внутри.

Руки ужасно трясутся, пока жду новостей.

Прошу тебя не делай так. Не оставляй и ты меня, ангел. Умоляю, не поступай так со мной.

Не различаю, сколько времени проходит. Из отделения вдруг выходит врач. Сейчас его лицо серьезное, но в нем нет паники. Это уже что-то.

- Показатели стабилизированы, - сообщает он, мгновенно возвращая меня к жизни. - Анализы тоже в порядке. Сегодня проведем операцию. Но... вы должны быть готовы к любому исходу.

- Любой исход, - повторяю я, будто пытаюсь уложить эти слова в голове, сделать их не такими страшными. - Вы имеете в виду… что она может не пережить операцию?

Врач смотрит на меня не с жалостью, а с той тяжестью, которую носят люди, привыкшие говорить правду, какой бы горькой она ни была.

- Мы делаем все возможное, - говорит он ровно. - Но ее организм сильно истощен. То вещество, что попало в кровь, дало серьезную нагрузку на сердце и печень. Операция нужна, чтобы устранить последствия травмы - без нее шансов не будет вообще. Шанс есть. Но он не стопроцентный.

Я киваю. Киваю, потому что если сейчас закричу, если сорвусь, я уже не соберу себя обратно.

- Когда? - выдавливаю.

- Через час. Подготовку уже начали.

Час. Всего час, чтобы что? Признать, что я могу и не увидеть ее больше? Ни за что. Я признаю только один исход - она выйдет из этой операционной живой.

Рик кладет руку мне на плечо - на этот раз я не сбрасываю.

- Пойдем, - тихо говорит он. - Тебе нужно выпить воды. Или кофе. Хоть что-то. Ты сейчас нужен ей трезвым и вменяемым. Не героем, который падает от истощения в коридоре, а человеком, который дождется ее.

- Не хочу, - хриплю. - Хочу остаться с ней рядом.

- Ты и останешься. Просто не здесь. В комнате ожидания. Там ты сможешь услышать, когда все закончится.

Комната ожидания. Звучит как издевательство. Как место, куда отправляют тех, кто ничего не может сделать. Но я иду. Потому что если я рухну прямо тут, это никому не поможет.

Но я иду. Потому что если я рухну прямо тут, это никому не поможет

Дэн уже там. Сидит, уткнувшись локтями в колени, и смотрит в одну точку. Диана стоит у окна, теребит край свитера. Когда я вхожу, она оборачивается, и в ее глазах столько боли, будто это ее сейчас везут на операционный стол.

- Ну? - Дэн поднимает голову. - Что сказали?

- Операция через час, - говорю я. - Шансы есть. Но… не идеальные.

Я смотрю, как ее увозят через время. Каталки, провода, маски - все сливается в один серый поток, который тащит ее прочь от меня. И я ничего не могу сделать. Ни остановить, ни пойти следом, ни даже просто взять ее за руку. Ничего. Только ждать.

Сажусь на пол. Не потому что хочу, а потому что ноги больше не держат. Пол холодный, жесткий, он врезается в колени, но я не чувствую ничего. Все это ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Начинаю кусать ногти. Будто пальцы сами ищут, за что уцепиться, чтобы не рассыпаться. Кусаю до крови, до того, как кожа трескается и начинает саднить, но даже это не отвлекает. В голове только один ритм: «только пусть выживет, только пусть выживет», он стучит в висках, перебивая все остальные мысли.

Время перестает быть временем. Минуты растягиваются, как резина, и каждый раз, когда кто-то выбегает из дверей в халате, в маске, с папкой или с прозрачными пакетами с жидкостью, мое сердце подпрыгивает к горлу. Я вцепляюсь взглядом в эти пакеты, будто в них ее шанс, будто если они успеют, если донесут, если введут вовремя, все будет хорошо.

Они бегут обратно. Быстро, почти бесшумно, но я слышу каждый шаг, каждый скрип подошвы. Они исчезают за дверью, и тишина, которая остается после, давит сильнее крика.

Смотрю на дверь, будто если буду смотреть достаточно долго и пристально, смогу увидеть сквозь нее, что там происходит. Но воображение тут же подкидывает худшее: ровную линию на экране, тишину, в которой нет ее дыхания, лица врачей, которые опускают глаза. От этих картинок меня бросает в жар, а потом прошибает ледяным потом, и я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Мимо снова кто-то пробегает - быстро, целеустремленно, не глядя по сторонам. Я вздрагиваю. Хочется вскочить, схватить его за рукав, спросить: «Ну что? Ну скажите хоть что-нибудь!», но я сижу, сжавшись в комок, потому что если я сейчас открою рот, оттуда вырвется не вопрос, а сплошной, бесконечный крик.