Под сенью омелы

— Погоди, какого профессора? Романова? Это что, получается, тот самый..

— Тот самый, завкафедрой университета, где ты училась. Это отец Ксенофонта.

Аля несколько мгновений пыталась переварить информацию. Ксенофонт, сгорбленный, без зубов, выглядел намного старше своего возраста и ничуть не напоминал блистательного отца, который, даже будучи в возрасте, притягивал восторженные взгляды студенток.

Она быстро написала заявление, затем протянула его дежурному.

— Слышал, Петя? Пропал сын покойного профессора Романова. Если тебя это заставит хоть немного проявить человеколюбие.

— Ерундой ты страдаешь, Орлик, – дежурный с неудовольствием схватил заявление и немного его помял.

— Поосторожнее. Регистрируй. И дашь мне регистрационный номер.

Пока дежурный занимался формальностями, Аля повернулась к Достоевскому, вытиравшему слезы, льющиеся по щекам.

— Найдем мы его, Федор Михайлович, не переживай.

— Спасибо тебе, Аленька, цветочек мой, – Достоевский поднялся. – Пойду я домой, а то вдруг Ксенофонт вернется, а меня дома нет.

Из здания они вышли вместе.

— Как там тот пион назывался? – вдруг вспомнила Аля.

— Пастель Элеганс, Аленька.

— Хорошо. Держитесь, будем искать, – она с нежностью и грустью посмотрела на бывшего учителя, уже предчувствуя беду.

— Спасибо тебе, цветочек аленький, – пробормотал Достоевский и затрусил прочь.

Аля вздохнула. Шансы на то, что Ксенофонта отыщут живым и невредимым, были призрачны. По ночам все еще случались заморозки, а тихий Ксенофонт никуда бы не стал соваться, чтобы согреться, кроме привычных мест. Но это не означало, что следует отказываться от его поисков и рассчитывать, что тело несчастного всплывет где-нибудь с наступлением тепла. А по поводу Пети она поговорит с дядей Пашей, что-то тот совсем распоясался.

По пути к Серябко ей надо было заехать к Льву Григорьевичу, чтобы узнать, получил ли тот точный ответ из клиники, если да, то взять все координаты для перечисления денег.

Под кабинетом врача, как обычно, клубилась очередь. Але даже пришлось поругаться с очередным пациентом, возражавшим против ее «мне просто спросить». Махнув у него перед носом фальшивым удостоверением и состроив зверское лицо, она все-таки прорвалась к врачу и забрала у него все необходимые для оплаты данные. Тот снова пытался как-то возражать и увещевать ее, непрозрачно намекая, что стоило бы такие огромные деньги себе отложить на будущее, но у нее не было времени и сил сейчас с ним ругаться. Она лишь кивнула и ушла, в этот раз не забыв попрощаться.

Бумагу с координатами для оплаты – цифровых следов Аля предпочитала не оставлять – она положила в карман. Спустилась по лестнице, бегом пробежала под начинающим накрапывать дождем до остановки, где успела запрыгнуть в трамвай, перед тем как тот захлопнул двери, и направилась к офису Серябко. Она собиралась отдать ему счет, на который следовало перевести деньги, после этого поехать домой и начать собирать себя и мужа для переезда на дачу. Впрочем, Рома собирался с утра самостоятельно заняться сбором вещей. Человеком он был ответственным, да и складывать чемоданы у него получалось лучше, чем у Али. Возможно, что, когда она приедет домой, уже все будет готово и ей не придется заниматься ненавистными сборами. Ведь они ей все равно еще предстояли втайне от Ромки. Пока тот будет на даче, Але придется втихаря готовить квартиру к продаже, и все, что она хочет сохранить, она будет складывать в мамином гараже.

На короткий миг мелькнула мысль, что, возможно, им и не придется продавать квартиру, если счет за лечение все-таки оплатит Серябко, но Аля запретила себе сейчас об этом думать. Пусть вначале тот перечислит деньги, а то жизнь не перестает преподносить ей сюрпризы. Еще и Серябко кто-нибудь грохнет ненароком.

В офисе предпринимателя царили паника и хаос. Охранники не обратили на Алю, махнувшую перед ними служебной корочкой, ни малейшего внимания. Лишь один из них, молодой парень, невысокий и какой-то трогательный, мотнул головой на тонкой шее и сообщил Але:

— Да пофиг вообще, – а затем обреченно махнул рукой.

Аля не стала уточнять подробности происходящего – нужно было ловить момент, пока кто-нибудь из более опытных коллег не стал задавать вопросы.

Она нырнула в прохладное помещение, оформленное темно-серым гранитом, словно офис похоронного бюро, и уверенно направилась к лифту. Кабинет Серябко находился на седьмом этаже огромного здания, некогда бывшего научным институтом, разрабатывавшим новые технологии для предприятия. О том, что некогда это был храм науки, напоминала лишь монументальность конструкции, от всего остального не осталось и следа. Как любил говорить Пал Палыч: «Все украдено до нас».

Аля подошла к лифту и нажала кнопку вызова. Ей повезло – лифт стоял уже на первом этаже, войдя в него, она быстро нажала на кнопку «7».

Поднявшись на седьмой этаж, где, кроме кабинета Серябко, находился еще и финансовый отдел, она отметила, что все двери в длинный широкий коридор плотно закрыты, хотя обычно в разгар рабочего дня персонал сновал по коридору, нося бумажки с одного места на другое.

Сейчас на этаже царила мертвая тишина. Аля быстро дошла до приемной, находившейся в конце коридора и украшенной золотой табличкой с витиеватой гравировкой «Генеральный директор Серябко В. А.», перед тем как открыть дверь, сделала глубокий вдох.

Ей оставалось последнее препятствие – Горгона – Людмила Горина, но сегодня Аля была готова ей противостоять. Она потянула дверь на себя и без стука зашла в приемную.

Персональный ассистент Серябко выглядела так, словно только что потеряла всю родню в автокатастрофе. Лицо осунувшееся, модный брючный костюм болтается как на вешалке и лишь подчеркивает излишнюю худобу. У Али даже на мгновение мелькнула мысль, что Серябко тоже скончался, но нецензурная брань, несшаяся из его кабинета, наводила на мысль, что предприниматель живее всех живых, просто мертвецки пьян.

— ..где мой коньяк? – неслось откуда-то из недр. – Куда ты его подевала, стерва?

— Прекратите меня обзывать! – взвизгнула Людмила и, резко обернувшись, уставилась на Алю, стоящую в дверях и с интересом наблюдающую за происходящим.

— Тяжелый день? – сочувственно поинтересовалась та.

— Что вам нужно? – Людмила резко поджала губы и быстро вытерла мокрые глаза.

— Да вот соскучилась, решила зайти поболтать, – Аля медленно зашла в приемную, с любопытством глядя на Людмилу, избегавшую смотреть ей в глаза. Возможно, по причине растекшегося макияжа, а возможно, потому что ее совесть не была чиста. Аля по сей день была убеждена, что именно Горина убила своего мужа. Верила, но доказать не могла. И Людмиле это было отлично известно.

— У вас есть ордер? – процедила она в тщетной попытке избавиться от Алиного слишком пристального взгляда.

— Какой ордер? Вы разве что-то плохое сделали? Ну, кроме того, что укокошили своего мужа и закопали его в надежном месте? – широко улыбнулась Аля.

— Охране было сказано не пропускать вас без документов. – Людмила поджала губы так, что они, казалось, провалились, на лице осталась лишь узкая щель, периодически издающая какие-то звуки.

— Охране сегодня было сказано пропускать меня при малейшем моем на то желании. – Аля продолжала улыбаться так широко, что у нее заболел рот, по-прежнему не сводя глаз с застывшей как каменный истукан секретарши. – Мы с вашим боссом в некотором роде подружились и зарыли топор войны.