По имени Ветер

С наступлением темноты особняк наполнялся жизнью и звуками. Есения удостоверилась в том, что все окна в доме надежно закреплены, а на ночь особняк закрывается на ключ, но все равно она постоянно слышала шаги, которые ей казались плодом ее больного воображения. Но однажды ночью, едва уснув, она проснулась от грохота. Вскочив в чем была, Есения бросилась в столовую и в дверях столкнулась с полуодетой Машей, тоже прибежавшей на шум. Войдя в столовую, они в недоумении уставились на фиалковый сервиз, точнее, на его осколки, валяющиеся на полу. Дверца огромного резного буфета была распахнута, и остатки тарелок, блюдец и заварочного чайника лежали перед ним живописной горкой.

— Что случилось? – в ужасе прошептала Маша. – Это Ян Львович?

— Нет, – покачала головой Есения, – Ян Львович.. спит.

Есения была уверена в том, что это не муж, потому что, перед тем как лечь спать, она убедилась, что тот в своем логове, совершает путешествие в параллельную реальность.

— Тогда кто же это? – Маша с удивлением посмотрела на Есению и вдруг замерла, а затем задрожала, указывая куда-то за спину подруги.

Есения резко обернулась и уставилась на надпись, шедшую поперек двери в столовую и выведенную красной краской. Она состояла из одного слова: «СМЕРТЬ».

— Что это? – глупо переспросила Есения.

— Я.. я не знаю, – побледнев от ужаса, прошептала Маша. – Этого не было днем.

— В доме были посторонние?

Есении казалось, что говорит не она, а кто-то другой транслирует через нее правильные слова. Рациональная ее часть понимала, что призраки не могут бить посуду и рисовать на дверях, а другая не находила более или менее убедительного объяснения происходящему.

— Сегодня были рабочие, которые крышу чинят, но они все ушли домой после пяти вечера. – Маша продолжала шептать, словно боясь, будто звук ее голоса привлечет ненужное внимание чего-то, что она была не в силах понять.

— Ты уверена? – Есения в ужасе посмотрела на Машу и поняла по ее выражению лица – нет, не уверена.

Бригада, занимающаяся ремонтом крыши, которую срочно надо было латать, пока не начались проливные осенние дожди, была многочисленной. Маша общалась с прорабом и не пересчитывала всех рабочих. Возможно, кто-то из них не ушел, а остался в доме?

Дрожащими руками Маша достала телефон и вызвала полицию. Наряд приехал двадцать минут спустя. Вместе они тщательно обыскали дом, кроме той комнаты, где находился Ян, туда Есения никого не пустила. Затем полицейские ушли с обыском в сад. Вернувшись после полуночи, они сообщили, что ничего не нашли. Посоветовали поставить камеры по периметру и подключить их к пульту охранной компании. Молодой полицейский отозвал Есению в сторону и шепнул на прощание, что это наверняка кто-то из прислуги разбил сервиз по неловкости и решил таким образом прикрыться. После чего наряд уехал.

Маша отправилась спать, а Есения вдруг почувствовала приближение приступа. Они не повторялись с того самого дня, когда она приехала к Ветру, и Есения глупо понадеялась, что они прошли совсем. Она ведь прекрасно знала психологическую подоплеку этих эпизодов, как в глубине души знала и то, почему поехала к Ветру в тот день, когда Ян отказался уезжать из дома, оставив жену один на один с ее кошмаром.

Исчерпывающее объяснение в свое время ей дал профессор с мировым именем, к которому она попала, отчаявшись найти исцеление. По его словам, человек, в детстве перенесший тяжелую травму и расстройство привязанности, в очередной раз, когда его мир оказывается под угрозой, начинает притягивать и привязывать к себе других людей. Он делает это инстинктивно, сам того не осознавая, чтобы убедиться в том, что достоин любви. А как только он получает подтверждение того, что его любят или хотя бы испытывают симпатию, он сразу же исчезает из жизни своей жертвы. Миссия выполнена, гештальт закрыт.

После этой консультации Есения долго думала о том, что происходит с теми, кто остается позади. Вот они влюбились в кого-то, доказали свою любовь и надеются жить долго и счастливо, а их предмет любви просто исчезает. Оставляя другого с кровоточащей раной и полным непониманием за что и почему. Это была слишком дорогая цена за закрытие гештальта, поэтому Есения никогда на это не шла. До того самого дня, когда смерть Нины Сергеевны и очередное предательство Яна окончательно не надломили ее.

Наверное, поэтому она, сама того толком не понимая, и выбрала Ветра. Она была уверена, что такие, как он, не влюбляются, а если и влюбляются, то, когда их любовь исчезает с горизонта, не испытывают сильной обиды и разочарования, быстро находя утешение в других объятиях. Как он там сказал – свободная любовь без привязанностей?

Казановы, бонвиваны, бабники, дамские угодники – имя им легион. Они всегда существовали и будут существовать. Легко отряхиваясь, они идут дальше. Никаких кровоточащих ран и угрызений совести. Они в безопасности, ну а она лишь ищет исцеления.

Именно этим утешала себя Есения, выходя из дома той ночью, убедившись, что Маша уже легла спать, а муж по-прежнему находится в забытье. После произошедшего она не могла уснуть, потому что чувствовала, как могильный холод пробирается в вены. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Ян пришел в себя, выбрался из своего кошмара, расспросил о случившемся, обнял бы ее, остался с ней до утра, защищая от того непонятного, что происходит в доме. Ей хотелось простого человеческого участия и тепла. И она помнила о том, что двери Ветра для нее всегда открыты.

Возвращаясь домой после нескольких часов, проведенных вместе с Ветром в его крошечной квартирке, Есения улыбалась, вспоминая его лицо, когда он увидел ее на пороге. Глупо спросил, как она его нашла, забыв о том, что сам дал ей адрес. Есения слишком поздно спохватилась, что, возможно, у него кто-то есть, но по выражению глаз поняла, что он один. Ей безумно понравился его крошечный балкончик и старая раскидистая липа. В его куртке, несмотря на то что ночная температура уже стремилась к нулю, было удивительно тепло. А ее приступ миновал, так и не начавшись. Задавая ей с искренним участием простые вопросы о том, как она и где пропадала все это время, Ветер умудрялся исцелять ее быстрее и эффективнее, чем новомодные антистрессовые одеяла и горячие грелки. Она не стала ему рассказывать о происходящем в доме и особенно о надписи «Смерть», побоявшись, что Ветер примет ее за сумасшедшую. Лишь упомянула инцидент с посудой, разбившейся посреди ночи, на что Ветер просто пожал плечами и предположил, что, возможно, кто-то просто передвигал буфет, не вытащив из него посуду.

Разум Есении был слишком затуманен происходящим, чтобы зацепиться за рациональное зерно в его словах, к тому же она чувствовала непреодолимое желание выспаться.

Погруженная в размышления и воспоминания, перед тем как войти в дом, Есения свернула в сад, озаренный все еще ярким лунным светом, который начинал потихоньку растворяться под натиском нового дня. Ей захотелось снова посмотреть на те розы, которые она уже считала своими. Некоторые их них все еще цвели и будут цвести до первого снега, как пояснил ей Петр Алексеевич. И Есении захотелось вдохнуть их аромат, насыщенный ночной росой.

..Она увидела его сразу – сказалось то, что сад уже был основательно расчищен. Он лежал возле озера лицом вверх, уставившись в небо невидящим взглядом. На губах застыла улыбка. Словно последним, что видел Петр Алексеевич перед смертью, был ухоженный сад, готовящийся к зимнему сну.

Есения