Тропы Афона

Самолюбие не побеждается ненавистью к себе. Оно побеждается любовью ко Христу, перед Которой собственное «я» перестаёт быть центром мира.

+

+++

ЧАСТЬ VII. ИСПЫТАНИЯ

Глава девятнадцатая. Когда Бог молчит

.

Зима пришла на Святую Гору неожиданно. Ещё несколько дней назад солнце согревало каменные стены монастыря, а море спокойно отражало голубое небо. Но за одну ночь всё изменилось. Сильный северный ветер принёс тяжёлые тучи. С самого рассвета над Афоном бушевала буря. Волны с глухим грохотом разбивались о скалы, ветер срывал с деревьевлистья, дождь то переходил в снег, то снова становился ледяной водой. Вершина Святой Горы исчезла в плотной пелене облаков, словно сама природа скрылась за какой-то непроницаемой завесой.

Я стоял возле окна своей келлии и смотрел на непогоду. В душе неожиданно возникло странное чувство узнавания. Так же внезапно, без всякого предупреждения, иногда меняется и внутренняя жизнь человека. Вчера молитва была мирной, сердце легко откликалось на имя Христово, а сегодня всё стало сухим и тяжёлым. Те же слова молитвы, тот же храм, те же иконы, но словно исчезло то живое присутствие, которое ещё недавно согревало душу. Человек начинает тревожиться, искать причину, спрашивать себя: «Что случилось? Почему Господь молчит?»

Именно это переживание всё чаще сопровождало меня в последние дни. Я продолжал читать правило, участвовал в богослужениях, повторял Иисусову молитву, но сердце оставалось необыкновенно спокойным и одновременно каким-то пустым. Не было ни особой радости, ни скорби, ни внутреннего света. Всё совершалось как будто только усилием воли. Я ловил себя на том, что невольно сравниваю нынешнее состояние с теми днями, когда молитва давалась легче. И от этого сравнения становилось ещё тяжелее.

После трапезы один из монахов сказал, что неподалёку, среди скал, живёт старый пустынник, который редко спускается в монастырь зимой. Несмотря на бурю, мне захотелось увидеть его. Казалось, именно сейчас я должен задать тот вопрос, который уже несколько дней не давал покоя.

Дорога была трудной. Ветер несколько раз заставлял останавливаться. Камни стали скользкими от дождя. Иногда казалось, что дальше идти невозможно. Но за очередным поворотом показалась маленькая каменная келлия, почти сливавшаяся со скалой. Из её трубы поднималась тонкая струйка дыма.

Геронда встретил меня на пороге. Он словно совсем не замечал непогоды. Провёл внутрь.

В келлии было тепло. В небольшой печи потрескивали дрова. Перед старой иконой Спасителя тихо горела лампада. Всё было удивительно просто. Несколько книг, деревянный стол, аналой и узкая кровать. Мне снова пришла мысль, что чем меньше вещей окружает человека, тем отчётливее становится слышно собственное сердце.

Мы долго сидели молча.

Снаружи ветер бился о стены келлии. Казалось, сама буря участвует в нашем разговоре.

Наконец я сказал:

– Отче... мне кажется, что Господь перестал слышать мою молитву.

Геронда внимательно посмотрел на меня.

– Почему ты так решил?

– Потому что ничего не чувствую.

Он не ответил. Только медленно подбросил в печь ещё одно полено.Огонь вспыхнул ярче.

Прошло несколько минут. Потом он спросил:

– А солнце исчезает зимой?

Я посмотрел на окно.

– Нет.

– Тогда почему становится холодно?

Я не знал, что ответить.

Он продолжил:

– Потому что меняется не солнце.... … – Меняется время.

Мы снова замолчали.

Эти слова были удивительно простыми. Но они ещё не отвечали на мой вопрос.

Я тихо произнёс:

– Почему Господь иногда скрывает Свою благодать?

Геронда долго не говорил.

Потом очень спокойно ответил:

– Чтобы человек научился искать не благодать.

Старец перекрестился.

– А Самого Бога.

Я почувствовал, как внутри всё замерло.

Неужели и здесь, как раньше, я снова незаметно искал не Того, Кто даёт, а то, что Он даёт?

Геронда словно продолжал мои мысли.

– Пока ребёнок маленький, мать часто держит его за руку.

Он сделал небольшую паузу.

– Но приходит день, когда она отпускает руку.

Я внимательно слушал.

– Не потому, что перестала любить.

Он на секунду задумался и сказал.

– А потому, что хочет научить его ходить.

Мы долго молчали. За окном ветер продолжал ударять в скалы. Но теперь этот шум уже не казался тревожным. Он словно подтверждал слова старца.

Через некоторое время я спросил:

– Значит, сухость молитвы – это не всегда наказание?

Геронда сразу покачал головой.

– Очень часто – нет.

Он немного помолчал.

– Иногда это доверие Божие.

Я удивился.

Он улыбнулся.

– Господь уже не ведёт тебя только чувствами.

После этих слов я долго не мог произнести ни слова.

Мне вдруг вспомнились все предыдущие встречи. Старцы постоянно учили не искать переживаний, не измерять себя, не гордиться первыми успехами. Но только теперь всё это соединилось в одно целое. Пока человек опирается главным образом на внутренние ощущения, его духовная жизнь остаётся очень хрупкой. Стоит исчезнуть утешению – и кажется, что исчез Сам Бог. Но вера начинается именно там, где человек продолжает стоять перед Ним, даже ничего не ощущая.

Старец поднялся. Подошёл к двери. Открыл её. Холодный ветер сразу ворвался в келлию.

Он показал рукой на скалы.

– Посмотри.

Я выглянул наружу.

Буря продолжалась. Но огромные скалы оставались неподвижными. Геронда тихо сказал:

– Учись у них.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Ветер приходит. .. И уходит.

Он положил руку мне на плечо.

– А они остаются.

Когда я возвращался в монастырь, буря ещё не закончилась. Ветер по-прежнему бил в лицо, дождь не прекращался. Но внутри произошло что-то очень важное. Я перестал ждать, что Господь обязательно изменит моё состояние. Вместо этого впервые захотел научиться оставаться с Ним при любом состоянии сердца.

Позднее я часто вспоминал этот зимний день. Многие годы мне казалось, что самое трудное в молитве – научиться вниманию, победить рассеянность или собрать ум. Но старец показал путь ещё глубже. Самым трудным оказывается сохранить верность тогда, когда молитва перестаёт приносить утешение. Именно в такие дни человек узнаёт, ради Кого он стоит перед Богом. Ради мира в собственной душе или ради Самого Христа.

Наверное, поэтому Господь иногда молчит. Не потому, что удаляется от человека, а потому, что хочет научить его той любви, которая остаётся верной даже тогда, когда не чувствует Его прикосновения. Ведь любовь измеряется не силой переживания, а постоянством присутствия.

Иногда Бог скрывает ощущение Своей близости, чтобы человек наконец научился жить не чувствами, а верой.

+

Глава двадцатая. Сухость молитвы.

.

На следующее утро после бури монастырь проснулся под необыкновенно ясным небом. Казалось, сама природа уже забыла о вчерашнем ненастье. Море снова стало спокойным. На мокрых камнях сверкало солнце. Воздух был прозрачным и холодным. Только в душе всё ещё продолжалась та тихая зима, которая не исчезает вместе с облаками.

Во время Литургии я особенно внимательно следил за своим сердцем. Всё было так же, как и прежде. Те же молитвы, те же песнопения, те же слова Евангелия, которые столько раз звучали под сводами этого древнего храма. Но внутри ничего не происходило. Не было ни умиления, ни внутреннего света, ни той тихой радости, которую я иногда переживал прежде. Я молился внимательно, но сердце оставалось спокойным и почти безмолвным.