Тропы Афона

Но как же начинается настоящее самопознание? Не с долгого всматривания в самого себя. Если человек будет постоянно исследовать только собственную душу, он легко впадёт либо в отчаяние, либо в самодовольство. Настоящее познание себя рождается тогда, когда человек встречается со Христом. Подобно тому как при ярком солнечном свете становятся заметны даже мельчайшие пылинки, так и в свете Божией любви человек начинает видеть своё сердце без самообмана. Однако вместе с этим приходит не безысходность, а надежда, потому что Господь открывает рану только для того, чтобы её исцелить.

Мне вспоминаются слова преподобного Антония Великого: «Познай самого себя». Но это познание никогда не было для святых самоцелью. Они стремились увидеть не только свою немощь, но и тот образ Божий, который грех затемнил, но не уничтожил. Чем глубже человек узнаёт себя, тем меньше осуждает других. Он понимает, что каждый ведёт свою тяжёлую внутреннюю борьбу, которую не всегда видно со стороны. Из такого знания рождается милосердие.

Сегодня вечером море снова стало совершенно спокойным. В его прозрачной глади ясно отражались звёзды. Я долго смотрел на это отражение и думал, что человеческое сердце создано быть таким же чистым. Тогда оно начинает видеть и Бога, и ближнего, и самого себя без искажений. Именно к этой ясности Господь ведёт человека через покаяние, смирение, молитву и благодать.

Теперь я всё чаще молюсь не о том, чтобы Господь открыл мне чужие ошибки или тайны будущего. Я прошу лишь одного: «Господи, не лиши надежды на Твоё милосердие». Ведь настоящее самопознание начинается не тогда, когда человек много думает о себе, а тогда, когда он смиренно становится перед лицом Божиим. И чем ближе душа подходит ко Христу, тем яснее она узнаёт себя и тем глубже познаёт свое несовершенство и бесконечную любовь своего Творца.

+

Запись 22. Страх

+

Сегодня ночью над морем поднялся сильный ветер. Старые сосны глухо шумели, волны с силой разбивались о скалы, а небо затянули тяжёлые облака. Я стоял у окна кельи и думал о том, что природа не боится бури. Она принимает её как часть своей жизни. Только человек часто живёт в постоянном страхе. Иногда он боится явной опасности, но гораздо чаще – того, что ещё не произошло и, возможно, никогда не произойдёт. Тогда я вновь понял, что страх рождается не только в уме, но прежде всего в сердце.

Когда ко мне приходят люди за советом, я всё чаще замечаю, что почти за каждой душевной болью скрывается какой-либо страх. Один боится болезни, другой – одиночества, третий – бедности, четвёртый – старости, пятый – смерти. Кто-то страшится потерять уважение окружающих, кто-то – лишиться власти или привычного благополучия. Есть и такие, кто боится заглянуть в собственную душу, потому что опасается увидеть там то, что долго скрывал даже от самого себя. Страх умеет менять свои одежды, но его корень остаётся одним и тем же.

Когда я был молодым послушником, мне казалось, что страх исчезнет, если исчезнут опасности. Я думал: стоит только устроить жизнь, избежать скорбей и обрести уверенность в завтрашнем дне – и сердце станет спокойным. Но старец сказал мне: «Если источник страха находится внутри, никакие внешние стены не защитят тебя». Тогда я ещё не понимал этих слов. Теперь вижу, что человек может жить в полной безопасности и всё равно оставаться пленником тревоги.

Священное Писание открывает глубокую причину человеческого страха. После грехопадения Адам сказал Господу: «Услышал я голос Твой... и убоялся». До греха страха не было. Было доверие, любовь и живое общение с Богом. Страх вошёл в мир вместе с разрывом этого общения. Потеряв доверие к своему Творцу, человек начал искать опору в самом себе, а всё, что опирается только на собственные силы, неизбежно становится хрупким. Так страх сделался постоянным спутником падшего человека.

Большинство наших страхов рождается из самости. Мы боимся прежде всего за своё «я»: за свою жизнь, своё имущество, своё мнение, своё положение, свою значимость. Чем сильнее человек привязан к самому себе, тем больше поводов для тревоги. Самость постоянно шепчет: «Ты должен всё удержать. Ты обязан всё контролировать. Ты не имеешь права потерять». Но именно это желание полного контроля становится источником непрестанного беспокойства. Ведь человек никогда не сможет управлять всем происходящим.

Мне вспоминается один состоятельный паломник. Он признался старцу, что не знает покоя ни днём, ни ночью. Он боялся разорения, болезней, обмана, будущего своих детей. Геронда долго слушал его, потом взял горсть сухого песка и крепко сжал её в кулаке. Песок стал высыпаться между пальцами. Затем он раскрыл ладонь, и несколько песчинок спокойно остались лежать на ней. «Видишь, – сказал старец, – чем крепче человек пытается удержать жизнь, тем быстрее она ускользает. Доверие сохраняет то, что страх разрушает».

Однако существует и другой страх, который святые называли спасительным – страх Божий. Современный человек часто понимает его неправильно, словно речь идёт об ужасе перед суровым Судьёй. Но страх Божий – это совсем иное. Это благоговение перед бесконечной святостью и любовью Господа, это боязнь не наказания, а потерять живое общение с Ним. Такой страх не порабощает, а освобождает. Он рождает не отчаяние, а мудрость, потому что напоминает человеку о главном.

Я долго не понимал, почему подвижники, достигшие великого духовного мира, всё равно говорили о страхе Божием. Со временем стало ясно, что они уже почти не боялись смерти, болезней или человеческого суда. Их сердце страшилось лишь одного – охладеть в любви ко Христу. Когда человек начинает любить Бога всем существом, все остальные страхи постепенно теряют свою власть. Не потому, что исчезают опасности, а потому, что появляется Тот, Кто сильнее всякой опасности.

Особенно ясно это проявляется в жизни мучеников. Многие из них были такими же людьми, как и мы. Они знали боль, чувствовали слабость и естественный страх перед страданиями. Но любовь ко Христу оказалась сильнее страха смерти. Здесь исполняются слова апостола Иоанна: «Совершенная любовь изгоняет страх». Не потому, что делает человека бесчувственным, а потому, что соединяет его с Источником всякой жизни.

Постепенно я заметил ещё одну закономерность. Страх почти всегда заставляет человека замыкаться на себе. Любовь же открывает его навстречу Богу и ближнему. Пока сердце занято только собственной безопасностью, оно не способно по-настоящему любить. Но когда человек доверяет свою жизнь Промыслу Божию, появляется удивительная внутренняя свобода. Он перестаёт жить постоянным ожиданием беды и начинает благодарить Бога даже за сегодняшний день.

Сегодня вечером буря утихла так же неожиданно, как и началась. Над морем вновь показались звёзды, а волны стали спокойно качаться у подножия скал. Я долго смотрел на это и думал, что большинство наших страхов похожи на ночную бурю. Они кажутся бесконечными, пока взгляд прикован только к волнам. Но стоит поднять глаза к небу, и сердце вспоминает, что над всякой бурей всегда пребывает Господь.

Теперь моя молитва стала совсем простой: «Господи Иисусе Христе, научи меня бояться потерять Твою любовь.» И мне кажется, что именно так начинается настоящее мужество. Не тогда, когда человек перестаёт чувствовать страх, а тогда, когда среди любого страха продолжает доверять Богу. Ведь вера – это не отсутствие тревоги, а тихая решимость идти за Христом, зная, что ни одна буря не сильнее Его любви.

+

Запись 23. Гнев

+

Сегодня после вечернего правила я вышел в монастырский сад. День был жарким, и земля давно ждала дождя. Под одним из деревьев лежали сухие ветви. Старый монах собрал их в небольшую кучу и поджёг. Сначала появился лишь тонкий дым, потом вспыхнуло маленькое пламя, а через несколько минут огонь уже охватил всю кучу. Геронда быстро залил его водой и тихо сказал: «Видишь, брат, пожар никогда не начинается большим». Эти слова сразу напомнили мне о гневе.