Тропы Афона

+

Сегодня ночью Господь даровал необыкновенную тишину. Ветер умолк, море стало почти неподвижным, и даже цикады, казалось, прекратили своё пение. После полунощницы я не спешил возвращаться в келью. Долго сидел на каменной скамье возле старой маслины, наблюдая, как медленно светлеет восточный край неба. В такие минуты особенно ясно ощущается, что настоящая тишина рождается не вокруг человека, а внутри него. Именно тогда я вновь вспомнил слова старцев: «Самый длинный путь, который проходит человек за всю жизнь, – это путь от собственного ума к сердцу».

Когда я впервые услышал эти слова, то не понял их смысла. Мне казалось, что ум и сердце всегда находятся вместе. Разве можно думать без сердца или чувствовать без ума? Но духовник объяснил, что святые отцы говорят совсем о другом. После грехопадения человеческий ум перестал жить в сердце, где прежде пребывал в единстве с Богом. Он рассеялся по внешнему миру, стал пленником бесчисленных мыслей, воспоминаний, страхов, желаний и забот. Вместо созерцания Бога он начал непрестанно созерцать самого себя и всё, что происходит вокруг.

С годами я убедился, насколько правы были святые подвижники. Стоит человеку стать на молитву, как ум тотчас начинает странствовать. Он вспоминает вчерашний разговор, строит планы на завтра, возвращается к старым обидам, воображает будущие события или спорит с теми, кого сейчас даже нет рядом. Кажется, что внутри нас живёт не один человек, а целая толпа голосов. Пока ум рассеян, сердце остаётся закрытым. Губы могут произносить слова молитвы, но сама душа ещё не встретилась с Богом.

Однажды я пожаловался старцу, что никак не могу сосредоточиться во время молитвы. Он не стал давать мне сложных наставлений. Вместо этого подвёл меня к небольшому источнику, вода которого спокойно стекала между камнями.

– Посмотри, – сказал он, – пока вода растекается по поверхности, она не имеет силы. Но если собрать её в одно русло, она сможет вращать мельничное колесо.

Затем зачерпнул ладонью воду и добавил:

– Так же происходит и с человеческим умом. Пока он рассеян по всему миру, он бессилен. Когда же благодать собирает его в сердце, начинается настоящая молитва.

Тогда я впервые понял, почему исихасты так много говорили о хранении ума. Они не стремились остановить мысли силой собственной воли и не искали какого-то необыкновенного состояния. Их целью было вернуть ум туда, где его создал Бог, – в глубину человеческого сердца. Ведь сердце в понимании святых отцов – это не место человеческих чувств. Это духовный центр личности, глубочайшая тайна человека, где он встречается со своим Творцом. Именно здесь благодать касается души, именно здесь рождается подлинное покаяние, именно здесь начинается Царство Божие.

Мне вспоминается рассказ о преподобном Иосифе Исихасте. Один молодой монах спросил его, как научиться непрестанной молитве. Геронда ответил не сразу. Потом положил руку себе на грудь и сказал: «Научись сначала жить здесь, а не только в голове». В этих простых словах заключена огромная духовная мудрость. Мы привыкли жить рассуждениями, доказательствами и бесконечным внутренним разговором. Но Бог открывается человеку не шуму мыслей, а чистоте сердца.

Это вовсе не означает, что разум становится ненужным. Напротив, православная традиция никогда не противопоставляла разум и сердце. Ум остаётся великим даром Божиим, но он должен занять своё истинное место. Когда ум отделяется от сердца, он легко становится холодным, гордым и самоуверенным. Когда же сердце действует без ума, человек может впасть в мечтательность или духовную прелесть. Только их соединение под действием благодати рождает духовную мудрость, которую святые называли целомудрием – внутренней цельностью человека.

За многие годы молитвы я заметил одну удивительную вещь. Когда ум постепенно начинает входить в сердце, изменяется не только сама молитва. Иначе начинают восприниматься люди, скорби и даже самые обыкновенные события. Исчезает привычная поспешность в суждениях. Всё меньше хочется спорить, доказывать свою правоту и побеждать в разговоре. Сердце становится внимательнее к чужой боли, а ум перестаёт искать превосходства над другими. Там, где раньше было беспокойство, мало-помалу рождается глубокий внутренний мир.

Однако этот путь требует большого терпения. Старцы предупреждали, что невозможно силой ввести ум в сердце. Это совершается не человеческой техникой, а благодатью Святого Духа. От человека требуется другое: покаяние, смирение, внимание к себе, участие в Таинствах Церкви, трезвение и постоянное призывание имени Господа Иисуса Христа. Всё остальное приходит в своё время, когда сердце становится способным принять этот дар без вреда для себя.

Сегодня вечером я снова подошёл к тому самому источнику. Вода всё так же спокойно текла между камнями, отражая последние лучи заходящего солнца. Я долго смотрел на её прозрачную глубину и вдруг понял, что человеческое сердце создано быть именно таким – тихим, чистым и способным отражать свет Божий. Но пока поверхность постоянно волнуется, отражение остаётся искажённым. Лишь тишина делает его ясным.

Теперь я всё чаще прошу Господа не о новых знаниях и не о тонких духовных переживаниях. Моя молитва стала совсем простой: «Господи Иисусе Христе, собери рассеянный ум мой и всели его в сердце, чтобы всем существом моим любить Тебя». Мне кажется, что именно с этого начинается настоящая исихия – не внешнее молчание, а глубокий мир души, в котором ум и сердце вновь соединяются перед лицом Живого Бога. Именно тогда человек перестаёт только размышлять о Боге и начинает жить в Его тихом, благодатном присутствии.

+

Запись 17. Внимание и трезвение

+

Сегодня ещё до рассвета я вышел на узкую тропу, ведущую к старому афонскому скиту. Небо только начинало светлеть, и вокруг лежал густой туман. Дорога была знакомой, но стоило хоть ненадолго отвлечься, как ноги сами сходили с тропы. Тогда я понял, что в духовной жизни происходит то же самое. Пока сердце внимательно, человек идёт к Богу. Стоит вниманию ослабеть – и душа незаметно начинает уклоняться, даже не замечая этого.

Когда люди слышат слово «трезвение», многие думают лишь о воздержании от вина или других удовольствий. Но молитвенники Святой Горы вкладывали в это слово несравненно более глубокий смысл. Трезвение – это бодрствование души, её способность непрестанно хранить своё сердце перед Богом. Это внутреннее состояние, при котором человек внимательно наблюдает за каждым движением своей души, не позволяя греховному помыслу незаметно стать хозяином сердца.

Однажды я спросил старца:

– Почему иногда после горячей молитвы проходит совсем немного времени, и сердце уже наполнено раздражением, осуждением или суетой?

Он ответил вопросом:

– А кто охранял ворота твоего сердца?

Я не понял его. Тогда старец сказал:

– Ни один хозяин не удивляется, если в дом вошёл вор, когда двери оставлены открытыми. Но человек часто удивляется тому, что страсти возвращаются, хотя сам перестал бодрствовать.

С тех пор я всё чаще вспоминаю этот разговор. Сердце как город, окружённый стенами. Главные ворота этого города – человеческий ум. Именно через мысли входят и добро, и зло. Ни одна страсть не появляется внезапно. Сначала возникает лёгкий помысл, затем внимание задерживается на нём, потом сердце начинает беседовать с ним, далее рождается согласие, а после этого грех становится поступком. Если же человек замечает помысл в самом начале и обращается ко Христу, враг остаётся за воротами.

Постепенно я понял, что главная битва происходит вовсе не во внешнем мире. Она совершается в глубине человеческого сердца. Один и тот же человек может молча стоять в храме, а внутри уже вести долгие споры, строить планы мести, переживать старые обиды или мечтать о человеческой славе. Внешне всё спокойно, но сердце уже далеко от Бога. Поэтому Соломон в Притчах сказал: «Больше всего хранимого храни сердце твоё». Именно там начинается либо Царство Божие, либо царство страстей.