Тропы Афона

Мне вспоминается один старый монах, который почти никогда не говорил о высоких духовных предметах. Но однажды он показал мне монастырский сад. Возле молодых деревьев постоянно росли маленькие сорняки. Старик каждый день осторожно вырывал их руками. Я спросил, почему он делает это так часто. Он улыбнулся и ответил:

– Пока сорняк маленький, его легко удалить. Когда он пустит глубокий корень, придётся долго копать. – Потом, немного помолчав, указал на меня пальцем: – Так и ты поступай и с помыслами.

Эти простые слова стали для меня лучшим объяснением трезвения.

Особенно опасны не грубые, а, казалось бы, добрые помыслы. Враг редко начинает с открытого зла. Гораздо чаще он предлагает человеку осудить ближнего «ради истины», разгневаться «ради справедливости», похвалить самого себя «ради благодарности Богу» или вмешаться в чужую жизнь «ради пользы другого». Так самолюбие надевает одежду добродетели. Если сердце утратило внимание, оно легко принимает ложь за истину. Именно поэтому святые отцы советовали не доверять сразу ни одной мысли, пока она не будет проверена светом Евангелия, молитвой и смирением.

Со временем я заметил, что внимание невозможно сохранить одной силой человеческой воли. Стоит человеку начать надеяться только на себя, как он быстро устаёт. Настоящее трезвение рождается тогда, когда внимание соединяется с непрестанной памятью о Боге. Краткая Иисусова молитва становится не просто словами, а тихим дыханием души. Она возвращает рассеянный ум к сердцу, рассеивает мрак помыслов и напоминает человеку, что он никогда не остаётся один в своей борьбе.

Преподобный Исихий Иерусалимский писал, что трезвение подобно привратнику, который день и ночь стоит у ворот сердца. Он не вступает в долгие разговоры с каждым пришедшим, а сразу различает, кого можно впустить, а кому следует отказать. Так и человек постепенно учится не беседовать с греховными помыслами, не оправдывать их и не исследовать с любопытством, а сразу призывать имя Господа. В этом заключается великая духовная мудрость. Многие падения начинаются именно с того, что человек слишком долго разговаривает со своим искушением.

Сегодня вечером туман снова окутал Святую Гору. Но теперь я шёл по той же тропе уже гораздо спокойнее. Каждый шаг был внимательным, и потому дорога перестала казаться трудной. Тогда мне открылась простая мысль: Господь не требует от нас видеть весь путь сразу. Он просит только не терять внимания к следующему шагу. Так совершается и духовная жизнь. Не одним великим подвигом, а тысячами маленьких побед над рассеянностью, самолюбием и греховными помыслами.

Теперь всё чаще моя молитва состоит лишь из нескольких слов: «Господи Иисусе Христе, даруй мне трезвенное сердце». Ведь человек погибает не тогда, когда приходит искушение, а тогда, когда перестаёт бодрствовать. Но если сердце внимательно, ум хранит память о Боге, а душа с доверием призывает имя Христово, то даже среди самых сильных бурь сохраняется глубокий внутренний мир. Именно этот мир святые исихасты называли началом Царства Божия, которое открывается не где-то далеко, а в глубине бодрствующего сердца.

+

Запись 18. Иисусова молитва

+

Сегодня ночью Святую Гору окутала такая тишина, что казалось, будто весь мир затаил дыхание. Лишь где-то далеко шумело море, словно повторяя одну и ту же бесконечную песнь. Я сидел возле открытого окна своей кельи и тихо произносил: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного». Эти слова сопровождали меня многие годы. Они были со мной в радости и скорби, в минуты внутреннего света и в часы тяжёлой борьбы. И чем дольше я живу, тем яснее понимаю: не я храню эту молитву – она хранит меня.

Когда я впервые услышал об Иисусовой молитве, мне казалось, что её сила заключается в многократном повторении святых слов. Но старец сразу остановил меня. Он сказал: «Если молитва останется только на устах, она не изменит сердце. Если она останется только в уме, она не согреет душу. Она должна стать криком всего человеческого существа, обращённого ко Христу». Тогда я ещё не понимал этих слов. Теперь же вижу, что молитва начинается не с языка, а с жажды Бога.

Некоторые люди спрашивают, есть ли в Иисусовой молитве особая тайна. Да, есть. Но эта тайна заключается не в особом способе произнесения слов и не в каких-либо скрытых духовных приёмах. Тайна – в Личности Того, к Кому обращена молитва. Мы призываем не безличную силу, не отвлечённую идею и не собственное внутреннее состояние. Мы призываем Самого Господа Иисуса Христа – воплотившегося Сына Божия, Победителя смерти, Спасителя мира. Поэтому каждое произнесение Его святого имени становится встречей любви, если сердце открыто для Него.

Однажды молодой послушник пришёл к старцу и с радостью сказал:

– Я уже много часов читаю Иисусову молитву.

Геронда внимательно посмотрел на него и спросил:

– А сколько часов молитва читает тебя?

Юноша удивился, не поняв вопроса. Тогда старец пояснил:

– Пока ты только произносишь слова, трудишься ты. Когда же молитва войдёт в сердце, она сама начнёт хранить тебя от греха, возвращать к Богу и согревать душу памятью о Христе.

Я часто вспоминаю этот разговор, потому что в нём открывается вся глубина духовной жизни.

Святые отцы никогда не отделяли Иисусову молитву от покаяния. Если сердце исполнено гордости, осуждения и самодовольства, молитва легко превращается в привычку или даже в повод для тщеславия. Но когда человек действительно чувствует свою немощь и нужду в Боге, каждое слово «помилуй меня» становится правдой всей его жизни. Тогда молитва перестаёт быть обязанностью и становится дыханием души. Как человек не может жить без воздуха, так сердце уже не может жить без имени Христова.

Мне вспоминается один старый афонский монах. Он почти никогда не говорил о высоких духовных состояниях. Но однажды во время работы в саду я заметил, что его губы едва заметно движутся. Я спросил, читает ли он молитву. Он улыбнулся и ответил:

– Нет, сынок. Уже давно не я стараюсь помнить Господа. Это Господь по милости Своей не даёт мне забыть Его.

Эти слова глубоко тронули меня. В них не было ни малейшей гордости, а только благодарность за действие благодати.

Иногда люди ожидают, что Иисусова молитва сразу принесёт необыкновенные переживания, особый внутренний свет или сладость. Но святые исихасты предупреждали об этой опасности. Кто ищет прежде всего духовных ощущений, тот легко становится жертвой самообольщения. Господь же чаще всего сначала открывает человеку его собственное сердце. И это бывает нелегко. В свете имени Христова становятся видны наши страсти, скрытая гордыня, нетерпение, тщеславие и самолюбие. Но именно с этого начинается настоящее исцеление.

Постепенно молитва меняет не только внутреннее состояние человека, но и всю его жизнь. Она учит молчать тогда, когда хочется спорить. Она помогает простить там, где сердце требует возмездия. Она возвращает мир среди тревог, благодарность среди скорбей и надежду среди испытаний. Самое главное – она незаметно соединяет ум с сердцем. И тогда человек уже не просто произносит имя Христово. Он начинает жить в постоянной памяти о Его присутствии.

Преподобный Паисий Святогорец говорил, что имя Иисуса Христа подобно солнцу. Солнце не шумит и не спорит с тьмой. Оно просто восходит – и тьма исчезает. Так действует и молитва. Она не всегда сразу уничтожает страсти, но постепенно лишает их силы. Там, где сердце всё чаще призывает Господа, всё меньше остаётся места для злобы, осуждения, страха и уныния. Благодать тихо совершает то, чего человек никогда не смог бы сделать собственными усилиями.

Сегодня вечером я вновь сидел возле окна своей кельи. Над морем медленно зажигались первые звёзды. Ветер приносил запах сосен и солёной воды. Я повторял привычные слова молитвы, и вдруг мне показалось, что вся природа молится вместе со мной. Не словами, а самим своим существованием она прославляет своего Творца. Тогда сердце наполнилось тихой радостью. Я понял, что Иисусова молитва дана человеку не только для борьбы со страстями. Она дана для того, чтобы человек вновь обрёл своё утраченное общение с Богом и научился жить в Его любви.