Тропы Афона

Особенно ясно это видно в жизни Самого Господа Иисуса Христа. Будучи совершенно свободным, Он говорит: «Я сошёл с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю Пославшего Меня Отца». В этих словах открывается великая тайна. Совершенное послушание не уничтожает свободу, а является её высшим проявлением. Христос свободно избирает любовь, а любовь всегда добровольно отдаёт себя другому. Поэтому послушание без любви становится рабством, а любовь без послушания легко превращается в самообман.

За долгие годы монастырской жизни я заметил, что самые тяжёлые наши внутренние битвы происходят не тогда, когда нужно исполнить трудное дело, а тогда, когда требуется отказаться от собственной правоты. Нам гораздо легче совершить большой подвиг, чем смиренно принять замечание или изменить своё мнение. Именно здесь обнаруживается глубина нашей самости. Пока человек держится за своё «я», ему кажется, что послушание отнимает свободу. Но стоит однажды доверить свою волю Богу, как сердце начинает испытывать удивительный мир, которого прежде не знало.

Преподобный Паисий Святогорец говорил, что послушный человек похож на лодку с поднятым парусом. Сама лодка не создаёт ветер, но принимает его и движется вперёд. Так и душа, научившаяся послушанию, открывается действию благодати Святого Духа. Она уже не тратит силы на бесконечную борьбу за исполнение собственных желаний. Вместо этого человек начинает жить доверием к Промыслу Божию, зная, что Господь лучше него знает путь к спасению.

Сегодня вечером я вновь проходил мимо виноградника. Лоза, которую утром подвязывал молодой монах, уже спокойно покачивалась на ветру. Она не выглядела связанной. Напротив, теперь её ветви были обращены к солнцу и могли свободно расти вверх. Тогда я понял, почему старцы так любили говорить о послушании. Оно не связывает человека, а помогает ему подняться туда, куда он никогда не смог бы подняться, оставаясь пленником собственного своеволия.

Теперь моя молитва стала иной. Я всё реже прошу Господа исполнить мои желания и всё чаще прошу научить меня доверять Его святой воле. Ведь истинная свобода заключается не в том, чтобы жить так, как хочется падшему человеку. Истинная свобода рождается тогда, когда человеческая воля с любовью соединяется с волей Божией. В этот момент послушание перестаёт быть тяжёлой обязанностью и становится радостью сердца, потому что человек начинает жить в той свободе, для которой и был сотворён Богом.

+

Запись 15. Слёзы, которых не видит мир

+

Сегодня ночью я проснулся задолго до ударов в било. В келье было тихо, лишь ветер едва касался ставен. Я зажёг лампаду и стал на молитву. Всё было как всегда: те же слова псалмов, те же поклоны, то же правило. Но вдруг сердце коснулась такая тихая скорбь о самом себе, какой я давно не испытывал. Не было ни страха, ни отчаяния, ни сильного волнения. Только глубокое чувство, что всю свою жизнь Господь любит меня больше, чем я способен любить Его. Моя любовь не взаимна...

Я долго стоял перед образом Спасителя, и незаметно на глазах появились слёзы. Они пришли не потому, что мне было тяжело, а потому, что сердце впервые за долгое время увидело одновременно две истины. Одну – бездонную глубину собственной немощи. Другую – ещё более бездонную милость Божию. Тогда я понял, почему святые отцы называли такие слёзы даром Святого Духа. Их невозможно вызвать усилием воли, как невозможно заставить расцвести дерево зимой. Они рождаются тогда, когда благодать касается человеческого сердца.

В миру слёзы часто считают признаком слабости. Человека учат скрывать свои переживания, не показывать боли и всегда казаться сильным. Но в духовной жизни всё оказывается иначе. Здесь бывают слёзы, которые очищают душу, подобно весеннему дождю, смывающему зимнюю пыль. После них сердце становится удивительно тихим. Оно перестаёт обвинять других, оправдывать себя и требовать чего-либо от Бога. Оно только благодарит и просит о милости.

Однажды я спросил старца, почему некоторые подвижники плакали почти всю жизнь, хотя были исполнены благодати. Он посмотрел на меня с удивлением и сказал:

– Потому что они видели любовь Божию гораздо яснее нас. – Потом немного помолчал и добавил: – Чем ярче свет, тем легче увидеть даже маленькое пятнышко на одежде.

Тогда я понял, что слёзы святых рождались не из безысходности, а из любви. Они плакали потому, что сердце не могло оставаться равнодушным перед величием Божией благости.

Особенно часто мне вспоминается преподобный Силуан Афонский. После явления ему Господа он до конца своей жизни сохранял глубокое покаянное чувство. Его сердце непрестанно скорбело о каждом человеке, удалившемся от Бога. Он плакал не только о собственных грехах, но и обо всём мире. В этом открывается одна из тайн духовной жизни. Пока человек живёт только собой, его слёзы рождаются из самолюбия. Когда же сердце соединяется со Христом, оно начинает плакать любовью.

Есть и другие слёзы – те, которых следует бояться. Иногда человек плачет от уязвлённой гордости, несбывшихся желаний или жалости к самому себе. Такие слёзы не приносят мира. После них сердце становится ещё тяжелее, ещё мрачнее, ещё более замкнутым на самом себе. Святые отцы учили различать эти состояния. Не всякая печаль бывает спасительной. Истинное покаяние всегда рождает надежду, потому что оно обращено не к собственной боли, а к бесконечной любви Божией.

Однажды в монастырь пришёл молодой человек. Он сказал духовнику:

– Я давно не могу плакать на исповеди. Наверное, сердце моё совсем окаменело.

Геронда улыбнулся и ответил:

– Господь будет судить тебя не по количеству слёз, а по глубине покаяния. Иногда одна тихая молитва: "Господи, помилуй", дороже многих слёз, если она сказана всем сердцем. Мы не должны искать самих слёз. Нужно искать Бога, а всё остальное Он даст тогда, когда это будет полезно для души.

Существует покаяние уст, покаяние ума и покаяние сердца. Первое произносит слова исповеди. Второе осознаёт свои грехи. Но только третье преображает самого человека. Именно тогда появляются слёзы, которых никто не видит. Они могут никогда не пролиться на лицо. Иногда сердце плачет без единой капли. И Господь принимает такие невидимые слёзы так же, как принимает самую горячую молитву.

С годами я всё яснее понимаю, что истинные слёзы – это не конец покаяния, а начало любви. После них человек становится мягче, терпеливее и милосерднее к чужим немощам. Он уже не спешит осуждать, потому что слишком хорошо знает собственную слабость. Он легче прощает, потому что сам бесчисленное множество раз был прощён Богом. Именно поэтому святые, много плакавшие перед Господом, становились самыми светлыми и самыми радостными людьми.

Сегодня вечером над морем собирались тучи, а потом тихо пошёл дождь. Он длился совсем недолго, но к утру вся земля ожила, листья стали ярче, а воздух наполнился свежестью. Я смотрел на это и думал, что благодатные слёзы похожи на такой дождь. Они не разрушают душу, а оживляют её. Они смывают не только память о грехе, но и жёсткость сердца, оставляя после себя тишину, благодарность и мир.

Теперь я почти никогда не прошу Господа даровать мне слёзы. Я прошу лишь одного: «Господи, не дай моему сердцу окаменеть». Если сердце останется живым, оно само научится плакать тогда, когда этого пожелает благодать. И тогда эти слёзы, невидимые для мира, станут драгоценным даром Небесного Отца – тихим свидетельством того, что душа перестала жить только для себя и начала жить любовью ко Христу.

+

+++

Часть IV. ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ СЕРДЦА

Запись 16. Ум, вошедший в сердце