Тропы Афона

Когда я только вступил на монашеский путь, слово «смирение» казалось мне печальным и даже немного пугающим. Мне представлялось, будто смиренный человек должен постоянно унижать себя, считать себя хуже всех и отказаться от всякой радости. Но старцы Афона учили совсем иному. Они говорили, что смирение не унижает человека, а возвращает его к истине. Это способность видеть себя, Бога и ближнего такими, какие они есть на самом деле. Пока человек живёт в этой истине, его сердце остаётся открытым для благодати Святого Духа.

Однажды я спросил своего духовника, почему Господь так часто говорит о смирении и почти никогда не восхваляет человеческую силу.

Геронда взял небольшую деревянную чашу, перевернул её вверх дном и налил сверху воды. Ни одна капля не осталась внутри.

Геронда посмотрел на меня с улыбкой и сказал:

– Так происходит и с человеческим сердцем. Пока человек оборачивается только к себе, благодать касается его, но не может проникнуть в него.

Этот простой образ я помню до сих пор.

Священное Писание говорит: «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать». Долгое время я понимал эти слова неправильно. Мне казалось, что Господь словно наказывает гордых и награждает смиренных. Теперь вижу, что смысл гораздо глубже. Бог никого не отвергает. Но гордое сердце закрыто для Него так же, как закрытое окно не принимает солнечного света. Смирение же открывает душу действию Божией любви. Поэтому благодать приходит не как награда за смирение, а как естественный плод открытого сердца.

Мне вспоминается рассказ о преподобном Силуане Афонском. После многих лет тяжёлой внутренней борьбы Господь даровал ему слова, ставшие путеводной звездой для множества людей: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». Эти слова невозможно понять без смирения. Они означают не ненависть к себе, а глубокое сознание своей немощи при непоколебимой надежде на бесконечную любовь Божию. Именно в этом соединении рождается настоящее смирение: человек уже не оправдывает себя, но и не теряет надежды на милосердие Отца.

За годы монастырской жизни я заметил, что Господь очень часто учит смирению через обстоятельства, которых мы стараемся избежать. Нас не понимают, забывают поблагодарить, несправедливо обвиняют, отвергают наши советы, не замечают наших трудов. Сначала кажется, что всё это лишь огорчает сердце. Но если принять такие скорби с молитвой, постепенно становится видно, что они открывают скрытую болезнь души. Пока человек болезненно защищает своё самолюбие, он ещё не знает смирения. Когда же он начинает искать не собственной правоты, а воли Божией, сердце становится удивительно спокойным.

Однажды в монастырь пришёл молодой человек и сказал старцу:

– Я много лет молюсь, но не чувствую действия благодати.

Геронда спросил его:

– А чему ты научился за эти годы?

Юноша стал перечислять прочитанные книги, длительные посты, паломничества и молитвенные правила.

Тогда старец согласился и спросил:

– Это хорошо. Но научился ли ты радоваться, когда тебя не замечают? Научился ли благодарить Бога за унижение? Научился ли просить прощения первым?

Молодой человек опустил голову. Он понял, что духовная жизнь измеряется не количеством подвигов, а глубиной смирения.

Смирение является матерью всех добродетелей. Без него даже самые великие подвиги могут стать причиной падения. Человек может много молиться, строго поститься, помогать бедным и знать Священное Писание, но если в сердце живёт тщеславие, всё это становится пищей для гордыни. Смирение же преображает даже самое малое дело. Стакан воды, поданный с любовью и без желания получить похвалу, становится драгоценным в очах Божиих.

Чем дольше я живу, тем яснее понимаю, что смирение рождается не от постоянных размышлений о собственной ничтожности. Оно рождается от созерцания величия Божией любви. Когда человек действительно встречает Христа, ему уже не нужно доказывать своё значение. Он знает, что бесконечно любим Богом, и потому освобождается от мучительной необходимости искать признания у людей. Только такая любовь способна окончательно исцелить самолюбие и гордыню.

Сегодня вечером я наблюдал, как дождевая вода стекала с высокой скалы в маленькую ложбину. Она никогда не задерживалась на вершине, а всегда устремлялась вниз, туда, где было самое низкое место. Тогда мне вспомнились слова старцев: благодать подобна воде. Она всегда ищет смирённое сердце. Не потому, что Бог любит одних больше других, а потому, что только смирённая душа открыта для Его присутствия.

Теперь я всё чаще прошу Господа не о великих дарованиях и не о необыкновенных духовных переживаниях. Моя молитва стала гораздо проще: «Господи, научи меня смирению». Ведь если Господь дарует человеку эту добродетель, всё остальное придёт в своё время. Смирение становится дверью, через которую благодать входит в сердце, а вместе с благодатью приходят мир, любовь, мудрость и тихая радость о Боге. Там же, где живёт благодать, человек уже не стремится быть великим. Ему достаточно одного – никогда не потерять живого общения со Христом.

+

Запись 14. Послушание свободе

+

Сегодня утром мне пришлось наблюдать, как молодой виноградарь осторожно подвязывал лозу к деревянной опоре. Со стороны могло показаться, будто он ограничивает её свободу. Но старый монах, стоявший рядом, тихо сказал:

– Если оставить лозу расти так, как ей хочется, она даст много листьев и мало плода.

Эти событие долго не выходили у меня из головы. Как часто и мы принимаем ограничения за несвободу, тогда как именно они сохраняют жизнь и помогают ей принести добрый плод.

Современный человек почти всегда понимает свободу как возможность поступать по собственной воле. Чем меньше препятствий его желаниям, тем свободнее он считает себя. Однако Евангелие открывает совсем иную истину. Господь говорит: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными». Значит, свобода рождается не тогда, когда человек исполняет всякое своё желание, а тогда, когда освобождается от власти греха, страстей и собственного самолюбия. Поэтому послушание Богу не уничтожает свободу, а возвращает её человеку.

Когда я только пришёл в монастырь, слово «послушание» казалось мне самым трудным из всех монашеских слов. Мне представлялось, что послушание требует отказаться от собственного разума, собственной воли и даже собственной личности. Иногда внутренне я сопротивлялся самым простым поручениям, хотя внешне старался исполнять их безропотно. Тогда старец однажды сказал мне:

– Ты ещё не научился различать своеволие и свободу. Они совсем не одно и то же.

Я думал, читал, молился и мне открывалось. Первое послушание человек утратил ещё в раю. Господь дал Адаму и Еве всего одну заповедь не потому, что хотел испытать их покорность. Заповедь была возможностью свободно выразить любовь и доверие своему Творцу. Но человек предпочёл поверить собственному рассуждению больше, чем слову Божию. Так родилось своеволие, а вместе с ним – рабство греху. С тех пор вся история спасения становится возвращением человека к свободному и любящему послушанию Богу.

Мне вспоминается один молодой послушник, который пришёл на Святую Гору с горячим желанием подвизаться. Он много молился, строго постился и охотно брался за тяжёлую работу. Но когда старец благословлял его сделать что-нибудь не по его желанию, в душе юноши сразу возникало смущение. Ему казалось, что его не понимают и даже мешают духовному росту. Геронда долго терпеливо наблюдал за ним, а потом сказал:

– Ты любишь не волю Божию, а своё представление о ней.

Эти слова стали для юноши началом настоящего духовного взросления.

Святые отцы никогда не понимали послушание как слепое подчинение человеку. Истинное послушание всегда обращено ко Христу. Старец, духовник или наставник лишь помогают человеку увидеть волю Божию там, где собственная гордыня и самость делают его духовно слепым. Поэтому настоящее послушание невозможно без доверия, любви и рассуждения. Оно никогда не унижает человеческое достоинство, потому что Господь не разрушает личность, а исцеляет её от рабства собственным страстям.