Страница 9 из 206
— Оттис, — окликнул Хартманд от дверей. Милнер вздрогнул и вскочил — голос хозяина, подумала Котт. Вокруг его стола — самого не более вещественного, чем его гости, — представители застыли. Она почти чувствовала, как оживают иные функции Домуса. Она не думала, что, какое бы подобие ИИ ни придавал этим фигурам, это были их полные загруженные личности. Даже у Домуса были пределы, и маски, которые Милнер проводил время успокаивая и умасливая, были не более чем фоновыми алгоритмами, заранее запрограммированными на то, чтобы их успокаивали и умасливали. Административная групповая дрочка, в сердце которой только один член.
Милнер обратился к столу, и вправду принеся извинения буквальным ничтожествам, прежде чем велеть Домусу сохранить состояние, чтобы он мог вернуться к этому бессмысленному делу позже. Заискивающая улыбка была у него наготове, когда он подошел к Хартманду. Он засеменил — она и раньше это подмечала — походкой краба, когда дело касалось его начальника: боком, плечо кверху, рука сложена, будто смягчая удар. Ренфилд при эмоциональном вампире.
— Пил что-то задумал. — К этому моменту Хартманд уже задал Домусу нужные запросы. Обнаружил, что различные предохранители, которые он расставил вокруг проекта на планете, были тихо отодвинуты Пилом (и Котт, хотя уж она-то постаралась, чтобы ее отпечатков на них не осталось. Иногда надо помешать в котле, если хочешь, чтобы вообще что-нибудь сготовилось). Он выяснил, что самый мятежный из его ангелов пустился в собственную авантюру.
По пути они прихватили пару роботов, а это означало, что Хартманд и вправду дошел до точки. Выглядели они… ну, ровно так, как роботам и полагается выглядеть в человеческом воображении, что не обязательно было для роботов действенным способом существования. Человекоподобные формы, слегка тяжеловатые вверху, слегка обезьяньи, гладкая матовая сталь отделки, головы с одной лишь глазной прорезью. Страшные роботы. Теоретически они были грузчиками, перевозчиками и мастерами на все руки, но ни у кого при взгляде на них не возникло бы и тени сомнения, что это охрана. Их спроектировал Милнер, а затем малодушно передал поводья Хартманду. Будь на его месте Котт, она оставила бы черный ход с кодом, чтобы их вырубить, но Милнер, вероятно, был не настолько вольнодумцем.
Так или иначе, теперь роботы топали за ними следом — увесистое кла-клок металлических ступней, намагничивающихся к металлу под пластиковым полом, а затем вновь от него отрывающихся. Лицо Хартманда было искажено яростью настолько, насколько позволяла его хирургическая натянутость. Котт украдкой глянула на других двоих. Милнер семенил в кильватере Хартманда, глазами повсюду, кроме своего босса. Дорчесон практически облизывалась, будто зрелище коллеги, вышвыриваемого роботами в шлюз, было ее особым пунктиком.
Когда они прибыли в главную командную комнату миссии, Пил был в своей подвесной люльке, медленно вращаясь в центре помещения. Стулья он не любил, по его словам. Плюс, по его словам, был какой-то странный эффект от того, как висячая люлька взаимодействовала с ложной тяжестью вращающейся секции «Панкреатора», особенно вставляющий. То есть, для Пила, способствующий новаторству — он был не из тех, кто хоть день проработал неаугментированным мозгом.
Он развернулся к ним лицом. Точнее, из-за того, как он развалился, — босыми ступнями: мозолистыми, с желтыми когтеобразными ногтями. Остальной он выглядывал из-за этих гнусных пальцев.
— Ба, мистер Хартманд, — сказал он. — А я вас ждал.
— Что ты натворил? — потребовал ответа Хартманд, и Пил блаженно расплылся в улыбке, сгибая ступни, будто пытаясь превратить их в ладони.
— Друзья мои, коллеги, товарищи-визионеры, — сказал он. От того, что он развел руки, его слегка закачало, поворачивая, так что слова его адресовались круглым, пестрящим дисплеями стенам комнаты. — Возрадуйтесь, ибо я спас мир.