Дети Раздора

6.6

Это будет последний раз, когда она увидит Землю. Здесь, на экранах командного узла, глазами наружных камер «Мардука». А было ли это вообще зрением? Если она запишет это сейчас, а проиграет позже, при пробуждении, за десятки лет и световых лет отсюда, то само изображение будет тем же, и его взаимодействие с ее глазами — ничем не иным. Так что, уж наверное, последний свой взгляд на родной мир она уже бросила — еще до посадки на шаттл, так и не осознав этого в тот миг. Любопытно печальная мысль.

На другом экране она могла наблюдать, как последние из крупногабаритных модулей заводят на место вдоль длинного хребта корабля. Огромная длина «Мардука», уходящая кормой в большой сегментированный хвост, каждый позвонок которого нес отсек, набитый грузом. А грузом были люди. Люди были «Грузом». Часть особого капитанского языка, который ей пришлось выучить. Напоминание о разнице между вещами, за которые отвечал инженер, и обязанностями, сопряженными с Командованием. Груз на борту того модуля ничего об этом не узнает. Не почувствует нагрузок при разгоне из гравитационного колодца. Не почувствует лязга и содрогания стыковки с «Мардуком». Они улягутся в свои анабиозные ложементы еще там, на земле, их погрузят в сон, заморозят в нечто, что доводится смерти ближайшим родичем. А проснутся они уже перед лицом иного мира. По крайней мере, таков был план. Если мир окажется на месте и за это время ничего не пойдет не так. Но опять же, если что-то пойдет не так на полпути, они очутятся в бесконечной пустоте космоса, и, может, милосерднее будет вообще никого не будить.

— Мы укомплектованы, капитан. Иду к вам, — раздался ровный голос ее нового старшего инженера, Илшира, потрескивая из консолей. Она, конечно, познакомилась со всеми. Приставила имена к лицам с досье. Илшир, щуплый и смуглый, человек, чья должность, как ей казалось, была ей самой по плечу. Почему бы не повысить его и не позволить ей просто заниматься механической частью? Пригодности — вот ответ на этот вопрос. То есть на бумаге она была большей сволочью.

Киеравен уже был с ней наверху, в рубке. Его люди, собственно команда безопасности, теперь укладывались в свои ложементы — на том основании, что, как только весь груз благополучно уложен, охранять уже нечего. На консоли между ними была рассыпана горстка магнитных плиток. Игра, которой он ее обучал: про то, как тратить ресурсы, находить скрытые вещи и мостить узоры из блоков. Она казалась очень простой, но сделалась очень сложной, стоило Косимир попытаться в ней преуспеть.

Из двух других членов Ключевого экипажа высокая женщина с сильно изрытой кожей была Хиерон, главный научный сотрудник, сейчас проверявшая анабиозные показания нового груза. Убеждалась, что все погружены как следует, готовые к пугающе долгому сроку субъективного времени, что им всем предстояло путешествовать. Частью инструктажа было: Люди будут умирать. У этих анабиозных установок был процент отказов. Хотя люди очень старались свести его к как можно меньшему — доля процента, — капсул были тысячи. Так что даже если все прочее пройдет гладко, найдутся те, кто не дотянет. Так уж оно было устроено. То, что Косимир как капитану приходилось принимать. По крайней мере, Хиерон прилежно прогоняла последнюю серию проверок, выявляя подозрительные на вид ложементы, будя отдельных людей и вызывая бригаду, чтобы перебрать капсулу, прежде чем заново погрузить в сон эту конкретную кроху груза. А потом надеялась, что неполадка устранена, а не просто затаилась до поры. Потому что возможностей проявить себя у любых неполадок будет предостаточно.

Наконец, была еще Бартилоу, женщина в возрасте, классицист. Та, у кого прямо сейчас не было ни функции, ни уместных познаний. Даже меньше, чем у обычного классициста, — ведь «Мардук» уходил за пределы карт, к некоему мнимому лишнему миру, о котором классический канон не знал ничего. Бартилоу уже была в анабиозной камере Ключевого экипажа. Косимир могла вывести нужную камеру и застать эту женщину сидящей на ложементе, которому предстояло стать ей саркофагом в их долгом странствии через преисподнюю, за чтением с тускло светящегося экрана. Не любительница игр, эта Бартилоу. И не большая любительница человеческого общества, насколько Косимир могла судить. Не особо сошлась с остальным Ключевым экипажем. Что, честно говоря, было нормально. Меньше хлопот для Косимир — учитывая, что она все это время бежала вдогонку.

А потом настал час.