Страница 32 из 206
Котт поняла — в ту долгую бессонную ночь души. Поняла, что они — люди сломанные, а сам проект — концепция ущербная. Они выходили играть в богов, а стали дьяволами, надзирающими над адом для насекомых. Она не была человеком склонным к самоанализу, и эти откровения были ей глубоко неприятны, но и отречься от них она не могла. Не могла даже пойти спать в надежде, что утром всё будет выглядеть лучше. Ни постели, ни отдыха, ни утра. А если бы и было — мир по-прежнему оставался бы могилой сломанных, издыхающих насекомых.
На Хартленде всё порождало нечто большее, чем само. Эволюция по алгоритму, тянущаяся к грёзе о Земле. От микробов к многоклеточной жизни, всё возрастающей в сложности по восходящей спирали. Каждое поколение — шаг вперёд, потому что Хартманд, конечно же, видел эволюцию как поступательный процесс, у которого есть направление и пункт назначения. Мнимое представление — если бы не то обстоятельство, что на планете, названной в его честь, всё так и было: они её так сконструировали. Заглянешь в мир утром — а к сумеркам та же самая область уже примет заметно иной набор неовидов. Из мученичества насекомых на глазах у наблюдателей эволюционировала новая биосфера.
Ровно сорок дней и сорок ночей в пустыне — и поверхность Харта снова кишела насекомыми. Разумеется, не теми же самыми. Целый новый урожай сувениров, чтобы Пил приколол их к доске и вывесил у себя в каюте. Нездоровые, ногастые и отвратительные в совершенно новом ключе. Другие вариации глаз и ног, панцирей и подрагивающих антенн. Но всё-таки — жуки. Скользкие твари, ползающие на ногах, по скользкому морю. Жуки до самого дна.
Тогда Хартманд не выдержал. Роботы под конвоем препроводили всех в командный узел, чтобы каждый мог полюбоваться ужасами, которые они сотворили. Настало время верховному божеству явить свой гнев.