Страница 30 из 206
Если верно последнее, она была смертельно оскорблена: мог бы хотя бы её посвятить в шутку.
— Хорошая партия, — одобрительно сказал Пил. Он выделил камерами дронов один экземпляр. Тот был не меньше метра в длину, с ногами вдвое длиннее — просто нелепо неуправляемыми ногами. Существо билось сквозь склизкую листву, точно пыталось плыть. Голова — или передний его конец, поскольку отдельного головного отдела у него не было, — усеяна была скоплениями глаз и полудюжиной колышущихся антенн. Всякий раз, когда оно замирало, эти антенны похабно ощупывали всё, что оказывалось впереди. Котт смотрела на него и думала: почему оно попросту не околеет от абсолютного ужаса перед фактом собственного существования? Но каким бы больным, уродливым и в целом неправильным ни выглядело там, внизу, каждое новое поколение жуков, — отказать им в жажде их уродливой, перекошенной жизни было нельзя. У Пила в каюте стояла коробка с ними — доставленная с планеты с колоссальным перерасходом энергии. Целая экспозиция, приколотая под прозрачным пластиком. Они выглядели как твари, порождённые сбойным алгоритмом, — хотя были настоящими.
— Он разбомбит всю планету обратно в стерильную пыль, — сказала Котт. Имея в виду их господина и повелителя, верховного бога местного пантеона.
— Правда так думаешь? А если у него никогда не получится оживить её снова? Или если сколько бы раз мы её ни перезапускали — всё равно каждый раз будут только жуки, жуки, жуки повсюду? Сколько раз мы вообще сможем начинать сначала? Мне кажется, это и есть весь мир, что у нас есть, и всё время. — Он одарил её одной из тех улыбок, которые не говорят ни о чём, кроме продвинутого старческого маразма. Но с Пилом наверняка не скажешь. Учитывая, как он экспериментировал с собственным мозгом, он вполне мог быть гением и дураком в одну и ту же секунду. — Нам нужно научиться перестать волноваться, Киткат, и полюбить жуков, — добавил он и явно нашёл себя чрезвычайно остроумным.
— Он посадит тебя в капсулу и сбросит вниз, — сообщила Котт. Что, возможно, было правдой. Хартманд однозначно раскручивался на очередную истерику.
— Тогда я стану нашим миссионером к массам, — ответил Пил, ничуть не смутившись. — Я пойду в народ и научу его божественной благосклонности Господа нашего и Спасителя Герои Хартманда.
— Они тебя сожрут, а твой труп заразят спорами, — постановила Котт. — В любом случае, это уже неважно. Дорчесон снова всё это выморит.
Веселье Пила слегка поугасло.
— Но это же не поможет. На что она вообще рассчитывает?
— Ей просто нравится над всем издеваться, я думаю, — заключила Котт. — А что ещё остаётся? Рано или поздно что-то ведь должно прижиться, и тогда оно будет держаться, пока процесс внизу не выдаст что-нибудь, кроме жуков.
— Такая, значит, теория? — Пил знал расклад не хуже неё. Спрашивал он лишь затем, чтобы обозначить свои сомнения в её работоспособности.
Котт откинулась на спинку кресла, глядя на его угловатую фигуру.
— Кен, ты же понимаешь, что они винят в этом тебя? — Вся конструкция держалась на её алгоритмах связывания данных, но она сделала всё чертовски возможное, чтобы остальные валили на Пила: сама она категорически не хотела оказаться крайней. — Дорчесон, если верить последним слухам, уже про саботаж рассуждала. — Хартманду всегда нужен был кто-то, на кого показать пальцем, устроить показательный процесс, назначить виновным за каждую неудачу. Потому что виноватым никогда не могло оказаться то лицо, которое он каждое утро видел в зеркале.
— Пусть делают то, что должны. — И тут же Пил шагнул в сторону, даже не оборачиваясь, чтобы Дорчесон могла ввалиться в отсек.
— На этот раз, — объявила та, и вид у неё был вполне себе смертоубийственный, — мы решим нашу проблему с вредителями раз и навсегда.