Страница 116 из 206
11.2
Конечно, если они хотят отправиться спасать Миру с поверхности планеты, необходимо внести коррективы.
Катон - тварь, рожденная в воде. Хотя некоторые ракообразные и добились больших успехов в освоении суши, стоматоподов среди них никогда не было. Их ходильные ноги расположены в передней трети, на конце тела креветки-богомола. Это подходит для перемещения тела на плаву по морскому дну и полностью совместимо с маневрами в условиях невесомости на разрушенном корабле-ковчеге. Но не подходит для работы в условиях гравитации без плотной среды, которая поддерживала бы две трети его задней волочащейсся креветочной длины. Кроме того, ноги не так быстры. Даже в воде они используются для тщательной и точной работы. Нападать на них нельзя. В воде Катон полагается на подвижные ряды похожих на весла конечностей, которые расположены под его сегментированным брюшком и тесно связаны с жабрами, занимающими такое же пространство. Чтобы двигаться, дышать, жить. Постоянное напряжение между безопасным сидением в норе в стоячей воде и молниеносным танцем на охоте или дуэли. Вот что значит быть стоматоподом. Или, по крайней мере, именно так народ Катона реконструирует и мифологизирует свою собственную природу, теперь у них есть для этого все церебральные возможности. Можно не сомневаться, об этом написаны длинные визуальные поэмы. Это вид искусства, в котором в равной степени сочетаются стихи и интерпретирующий танец.
Основная проблема заключается в том, что быстрая свобода передвижения является практически психологической необходимостью для Катона. После того, как представители его вида начали просачиваться в более широкое межзвездное сообщество, была предпринята попытка снабдить их протезами для ходьбы, позволяющими соединить шесть сегментированных ног в шестигранный каркас, который уравновешивал бы все тело стоматопода. Человека или портиида это было идеальным решением. Для народа Катона это ощущалось как всё время быть спутанным по ногам. Это было крайне неудобно – как если бы человеку дали приспособление для ходьбы, работающее от движений челюсти.
То, что Катону предлагает Керн сейчас, - это лучшее решение, разработанное первым поколением стоматоподов для освоения передовых инженерных технологий. Однако на родине это по-прежнему вызывает споры, поскольку даже выход из воды вызывает сложные культурные ассоциации. Реактивные двигатели также вызывают сложные ассоциации. Стоматоподы давно знакомы с реактивным движением и традиционно считают его орудием врага. Это символ скрытности, трусости и чудовищности. Но, к сожалению, это абсолютно самое эффективное инженерное решение, позволяющее обеспечить стоматоподу надлежащую мобильность вне воды.
Само собой разумеется, народ Катона не был в восторге, когда среди звёзд обнаружили возвышенный вид осьминога. Ещё одна причина, по которой многие из них на родине отказываются иметь какое-либо отношение к этой новизне и остались в океане.
Манипуляторы Керн снабжают брюшко Катона блоком регулируемых сопел, соединенных с его плавательными ногами, а также юбкой из резиноподобного материала, устойчивого к проколам не хуже высококачественной стали. Они провели несколько испытаний: устройство работает не слишком шумно, хотя любой, у кого есть уши, услышит его приближение, если не приглушить подачу питания. Выключение устройства будет равносильно тому, что он задержит дыхание, поскольку постоянный поток, удерживающий его, подобно судно на воздушной подушке, над поверхностью, также обеспечивает постоянный приток влажного воздуха к его жабрам. Сами жабры — это главное хирургическое изменение, которому подвергся Катон. Хотя он всегда будет предпочитать дышать водой, его жабры теперь структурно укреплены, чтобы не разрушаться в воздухе. Пока они остаются влажными, они могут извлекать кислород из проходящего воздуха. Более того, поскольку в воздухе больше кислорода, чем в воде, весь этот опыт станет для него чем-то вроде наркотического кайфа — мягким стимулятором.
Который тебе придётся держать под створкой, — предупреждает его Керн. Оборот речи, родной для визуального языка Катона, — отсылающий к предковой ракушечной добыче.
Катон не может, вообще-то, связно ответить, пока подгонка не закончена, — но его феромональный тон переводится как Пофиг.
Пауки-роботы отскакивают от него, и он висит в воде со своим свежебронированным брюшком. Корабль формирует вокруг них карман, что осушается, пока не остаётся ничего, кроме воздуха. На мгновение Катон неуклюже лежит на боку, потом стартуют вентиляторы, и он выправляется, юбка волочится в дюйме от пола. Он делает несколько экспериментальных проходов, скользя туда-сюда. Медленно, потом быстрее, проворно, как конькобежец, экспериментируя с инерцией и импульсом.
— Приемлемо.
Требуется корректировка, — он помечает несколько воздушных сопел, которыми недоволен, — и Керн перенастраивает их удалённо.
— Лучше. Теперь
системы вооружения.
"Это спасательная операция", — отмечает Керн.
— «Спасение»
Подразумевает —
«от кого». — сообщает Катон.
— Данные первого обследования
указывают
на человеческое обитание,
Предполагают —
противочеловеческое снаряжение.
И больше.
"Это не объявление войны", — указывает Керн.
— А разве нет?
"Я не буду соучастницей повторения ваших провалов", — говорит Керн.
Катон замирает, слегка свернувшись, оборонительно. Висит в воздухе, пока вентиляторы визжат и гудят. Это вызов. Керн бросает ему в лицо. Будь она стоматоподом, — она была бы прямо здесь, у края его дистанции удара, вспыхивая яркими и злыми цветами. Предковая креветка-богомол в нём орёт: "Бей!" Взрыв оттенков перед его мысленным взором. Но вид Катона прошёл долгий путь. Катон прошёл долгий путь, и с радостью творил ужасные вещи, и познал скорбь.
— Понимаю, — только и передаёт он.
"Я не Аврана Керн", — говорит Авигаэль Керн, — "но мне придётся стоять перед ней и оправдываться. Как я могу сказать ей, что я — такой же законный экземпляр, как и она, если я позволю этому произойти под моим надзором?"
— Ну хорошо:
Эти меры.
Катон набрасывает полдюжины возможных вариантов боевой оснастки. Всё ещё с летальным потенциалом, но по крайней мере смягчённых набором сдерживающих средств. Не упоминая, что, пока его удар несколько теряет свою остроту в воздухе, доступна и технология, что этот разрыв компенсирует. Даже au naturel он мог бы убить человека одним ударом весьма легко. Эволюционировавший, чтобы драться со своим видом, Катон, сходящийся с человеком голыми клешнями, был бы как если бы они боролись с обитателем какой-то планеты с большей гравитацией, неким ракообразным суперменом, против которого ни один приматный кулачный боец не имел бы шансов.
"Согласна", — говорит Керн, без сомнения зная, что дальше его не сторговать. Идея быть безоружным, неспособным к мгновенному и летальному отклику, для Катона — ужас. Именно так поступали с трудовым низшим классом в скверные старые дни. Ни один стоматопод не пошёл бы ни в какую ситуацию без способности убить каждую другую сущность там присутствующую, просто из вежливости. Откровенно говоря, если бы противник прибыл ни с чем, только с открытыми ладонями и улыбкой, — это было бы оскорблением. Катон желает быть угрозой и восприниматься как угроза, иначе как кто-нибудь может воспринимать его всерьёз?