Дети Раздора

10.4

Реакция Дорчесон была предсказуема. Её подход к исправлению почти чего угодно — «твёрдая любовь».

— Вычистить станцию, — сказала она. Проревела. Даже разоралась. — Биомасса, прорастающая сквозь стены? Эволюционирующая тут наверху? Поедающая станцию? Мы должны это выжечь. С особым цинизмом. Пусть фабрикатор сделает что-нибудь... сделает какое-нибудь... — Её сапог вместо лица скривился в ещё более зверских гримасах, потому что фабрикатор не работал с того самого рокового сигнала с Земли. Системы, сквозь которые прорастал живой материал, с которыми он переплетался, не работали с того же момента. Но некоторые из них работали теперь. Живая материя странным образом подменяла собой неорганическую. Вдыхая немного жизни в мёртвую землю.

— Я могу восстановить реактор, — сказала им Котт.

Всем им, в командном узле. Хартманд, Дорчесон, Милнер смотрели недоверчиво. Сзади, в своём гамаке, уже зная, как этот фокус проделывается, Пил задумчиво смотрел. Разве это не был его момент триумфа? По всей видимости, нет, и никакого желания делать великое разоблачение самому у него не было. Она, как всегда, была его подставным лицом, так что любой обратный удар остальных достался бы ей, а не ему. Только вот тревожность с Кеном Пилом обычно у неё не ассоциировалась. Он ведь был безбашенный, продвигал свои темки с нулевой заботой о последствиях.

— Реактор... — эхом отозвался Милнер. Его глаза забегали, — плясали по возможностям. — Я не вижу, как это...

— Ладно, не восстановить, — признала Котт. — Но кое-что эволюционировало. Что-то вроде бактерии.

Это не была бактерия, и оно не эволюционировало. Она это выэволюционировала, пока была Богом. Она использовала оставшийся когнитивный урожай планеты и увидела, как эта штука может существовать, поглощая топливо реактора, устанавливая биологический синтез, что выдавал энергию. Замещая существующие, отмершие пути их машинерии. Питая себя, с достаточным избытком для любого числа гостей за столом.

Она подготовила доказательства, потому что ожидала поднятых бровей. У них была одна на всех батарейная панель, призрачно бросавшая в воздух её выкладки на тускнеющем дисплее. Она постаралась сделать выкладки и уравнения как можно проще.

— Это не может длиться долго, — жаловалась Дорчесон. — Они же едят реактор. Они едят всё. У нас корабля не останется.

— В конце концов. К этому времени мы придумаем что-нибудь новое.

— Всё нормально. — Милнер выглядел слегка одичавшим, как будто Пил ему что-то подкинул. — Да, это дегенеративный процесс, но мы можем двигаться дальше от него. Оттуда будет куда идти. Переселиться, к примеру.

Мир внизу. Разве не в этом изначально состоял план — подготовить его для человеческого обитания? В идеале — множества людей поменьше рангом, чтобы делали всю работу, разумеется. Котт обнаружила, что уже прикидывает логистику. Да, мир, разумеется. Возвращение к природе. Босиком по траве. Только вот им всё равно придётся Смыкаться, иначе они больше не будут богами, не смогут контролировать мир. Она станет просто Котт, смертной, бессильной. И каким будет мир внизу, если Хартманд наверху? С ним в божьем кресле, а любой внизу — всего лишь игрушка для его порывов и прихотей? Кто из них будет доверять остальным, пока планету ещё нужно нянчить? Да, если дело дойдёт до великого исхода вниз, в гравитационный колодец, она бескорыстно вызовется быть богом, пока божественность будет длиться.

— Да, — планета, — горячо сказала она, обещая при этом, что она будет самой последней, кто спустится. Видя такую же решимость на лицах у всех.

— Вы все сумасшедшие, — обречённо сказала Дорчесон. Она посмотрела на Хартманда. Все они смотрели на Хартманда.

— Планета...

— Прямо сейчас это даёт нам пространство искать решения, — сказала Котт. — Но нам нужно поддерживать планету. Чем больше сложности мы сможем нарастить в биосфере, тем больше сможем сделать. А если планета умирает — мы умираем. Всё просто.

— Мы восстановим питание, — сказал Хартманд. — Основные системы. Домуса, возможно. — Его голос по мере разговора набирал силу. Он думал о роботах. О своей персональной большой дубинке.

— Связь, — тихо сказал Пил. — С Землёй.

— Земля. Корабли. Да, — согласился Хартманд.

Из всех пустых обещаний, данных в тот день, — Котт знала, — это было самым пустым.