Страница 17 из 77
— Ну, что ты, любезный? — не менее приторно ответил Ольсен, — Тебе гораздо легче будет! У твоего свата и лавка на Горбатой улице, почти рядом с рынком… Тебе золото и по статусу положено! Вон, какой у тебя профиль лица… воинственный! А я тебе со своей серебряной половины целый конти уступлю!
— Дружище! Ну, что ты говоришь⁈ Не хватало в эти дела ещё свата впутывать… Кхм… Вот что! Бери золотую монету, мне половину серебром, а я тебе за это три мешка крупы! А? По рукам? Ну, вижу, что по рукам…
— Любезный друг! У меня гораздо лучшее предложение! Ты берёшь золото, мне — серебро, а я тебе за это… кхм… свою старую телегу!
— Это, у которой правое переднее колесо восьмёркой? Спасибо, обойдусь!
— Ну что, колесо? Подумаешь, колесо! Колесо починить — раз плюнуть!
— Сказано: обойдусь!
Опять мастера замолчали, глядя на стол. Оба здоровенные, потные, пропахшие стружкой и известковым раствором, они глядели на маленькую золотую монету, и мозги у них скрипели громче, чем скрип новеньких половиц на кухне…
Ярина очухалась, подняла взгляд, и совершенно невинно воскликнула:
— Как, господа? Вы ещё здесь? А мы-то думали, что вы уже на половине дороги в трактир, чтобы выполненный заказ отпраздновать… Ещё переживали, уж не подерётесь ли вы по дороге?
И тут у меня в мозгу щёлкнуло!
— Мне даже странно, — небрежно заметила я, — О чём именно вы спорите! Кто возьмёт монету!
— Сюзанна, деточка, — печально пропыхтел Ольсен, — Я плотник, а не меняла с ювелирной лавки…
— Я тоже не дворянин! — подхватил Брендон, — И если меня заподозрят в краже золота… если закуют в кандалы… кто моих детей кормить будет? Ольсен, дружище! Бери золотой? У тебя и лицо такое… доверие вызывает…
— Это моё лицо доверие вызывает⁈ — побагровел Ольсен, — Да меня третьего дня стражник у ворот обыскивал, потому что я «подозрительно молчал»!
— Не понимаю я вас, — вздохнула я, — Золотая монета, это же статус! Это лучше любых рекомендаций. Представьте, что в трактире вы небрежно бросаете золотую монету на прилавок… И сразу вокруг благоговейная тишина… А вы так, небрежно: «Да, мне за мою работу золотом платят! Потому что работа хороша!». Ага! На следующий день весь город гудеть будет от слухов! И сразу: заказы, заказы, заказы…
Оба мастера одновременно вскинули головы. Теперь они смотрели на монету совершенно другим взглядом!
— Что ты там говорил, насчёт телеги? — уточнил Брендон.
— Я? Ничего такого! А ты, помнится, предлагал три мешка крупы?..
— Предлагал! Если монета достанется мне!
— Вот как? Помнится, дело было наоборот!
— Ты не так всё понял!
— Я всё понял правильно! Значит, отдаёшь монету мне, а я тебе… кхм… телегу! И ещё старую козу!
— Маловато…
— Ладно! Ещё мешок овса!
— Кхм… И ещё ты разрешишь моей жене обзывать твою жену «драной кошкой»!
— Что⁈
— Да, брось, Ольсен, они и без того постоянно лаются…
— Ну… хорошо! Но только по воскресеньям! И только после обеда!
Я судорожно хихикнула. Это, наверняка, нервное.
— Договорились!
Мастера торжественно пожали друг другу руки и мастер Ольсен осторожно, словно боялся обжечься, потянулся к монете. Грубые пальцы неожиданно нежно прикоснулись к золотому кругляшку, и монетка исчезла в громадной лапище мастера…
Когда мастера вышли, Ярина, спиной по стенке, без сил опустилась на скамью:
— Сюзанна, я была на волосок от разрыва сердца!
— Сама то же чувствую, — пробормотала я, оседая на табуретку, — А завтра ещё мебель покупать!
— И, как же?..
— Не знаю! — отрезала я, зачем-то заглядывая в полупустой кофейник, — Но сегодняшний вариант уже не выйдет. В магазине золото не возьмут. Нужно серебро.
— А…
— Не знаю! — повторила я, — Наливай чай! Думать будем…
… он ещё и тёплый на ощупь…
Глава 6
Щепки по городу
У каждой сложной задачи есть простое, изящное и неправильное решение.
Законы Мёрфи.
Боюсь, что то утро навсегда войдёт в историю Нижнего Волока. В местном «Брехунке» этому происшествию посвятили целых два разворота. Хотя, казалось бы, что тут особенного?.. Две девушки провели по улице коня. Скажите, вы слышите здесь что-то необычное? Нет? Вот и я говорю, что нет. А если верить нашему «Эху Вечности», то это было событием вселенского масштаба. Впрочем, судите сами!
Идея мне пришла, как и положено, под утро. Гениальная. Мне нужно разменять золотую монету? Вспоминаем, где в последний раз я видела золото, не считая кошеля хозяина? Где вид золотой монеты не вызовет у окружающих шока? Правильно, ту монету я видела, когда один барышник покупал у другого небольшой табун лошадей! Нет, табун нам не к чему. Но то были простые лошадки. А если это будет один, но рыцарский конь? Он один будет стоить, как табун!
Итак, мы покупаем дорогого коня. Платим золотую монету. Ведём коня домой. Помните, у нас в саду вполне себе переночевал неплохой рысак вместе с каретой? Почему не сможет переночевать рыцарский конь?.. А на следующий день мы отводим коня обратно! Ну, например, его масть не подошла под цвет моих глаз! Если с перчатками так можно, то почему с конём нельзя? И вот, я думаю, что после целого торгового дня, когда денежки мечутся туда-сюда, наша золотая монета куда-нибудь, да денется. Или за другого коня будет уплачена, или в банк положена, или ещё куда — мало ли? И стоимость коня возвращена нам будет серебром! Что нам и нужно. Считай, разменяли свой лари, и при этом вполне официально. Чем не гениальный план?
— Ой, сомневаюсь я что-то… — робко сказала Ярина, когда я поделилась с ней, за утренним чаем, своими планами.
— Не боись! — покровительственно заметила я, намазывая бутерброд маслом, — Что может пойти не так? Самое страшное, если нам вернут нашу же монетку. Ну… тогда и подумаем, что делать дальше! И вообще, ты со мной?..
— Ага… Я ещё яблочко возьму, чтобы лошадка быстрее с нами подружилась!
Вот так две девушки ранним утром оказались у лошадиного барышника.
Странно, но контора была ещё закрытой. Конюшни все нараспашку, конюхи снуют туда-сюда, кто с ведром воды, кто с мешком овса, кто выводит лошадку на прогулку… работают! А контора — закрыта. Мы с Яриной переглянулись, и я решительно постучала кулаком в дверь. Хватит дрыхнуть! Серьёзные покупатели пришли!
Стучать пришлось минут десять, попеременно, то кулаком, то каблуками. Наконец, распахнулись двери, и сонный приказчик, невысокий, черноволосый мужчина лет тридцати, просто с умопомрачительными бакенбардами, в настолько мятом картузе, что казалось, он и спит в нём, выглянул из конторы. Смерил нас удивлённым взглядом сверху вниз, потом снизу вверх, зевнул, и поинтересовался:
— Что, девицы? Вчера, на торгах, булавку с чепчика потеряли?.. Так её, поди-ка, так копытами затоптали, что и не найдёшь…
Торги! Вчера были торги! Это значит, что всех приличных лошадей уже раскупили! Остались какие-нибудь грошовые экземпляры…
— Послушайте, э-э-э… любезный, — начала я, старательно подражая хозяину, когда он в магистрате свысока со всякими клерками разговаривал, — А что, хороших лошадок на продажу и не осталось?..
Приказчик моментально насторожился. Словно собака сделала стойку возле утиного гнезда.