Страница 16 из 77
И пошла я на улицу, как на эшафот, провожаемая жалостливым взглядом Ярины.
* * *
Два дня бригада плотников радостно тюкала топорами, вжикала пилами и стучала молотками. С самого рассвета и до самого заката. Два дня бригада отделочников белила потолки, клеила плитку, вымеряла стены и наклеивала на них дорогущие шёлковые обои. И тоже, с раннего утра до позднего вечера. А всё почему? А потому, что подошла я, например, к мастеру Ольсену, который плотничает и в своей бригаде за старшего, да и спросила, сколько выйдет сделать вот так и вот эдак, да если из своего материала? Лучшего! Который можно, при случае, за кипарис выдать? Тот посмеялся над кипарисом, но по дому походил, посмотрел, прикинул…
— Сделаю, — говорит, — Лучше всякого кипариса будет.
А глаза хитрые-прехитрые!
— Точно ли? — переспрашиваю, хотя с мастером Ольсеном давно знакома, доверяю, — А качество не подведёт? У меня хозяин — слышал, наверное? — из столицы приехал, ему сосновые доски будут, ровно кочерга поперёк глотки. Он вообще про палисандр намекал!
— Сделаю лучше всякого палисандра! — отмахивается мастер Ольсен, — Так сделаю, что и столичные мастера обзавидуются. Бывал я в тех столицах! Неплохо строят, врать не буду. Богато. Да я всё равно, лучше могу!
И опять хитро щурится. Ну, значит подошли к главному.
— Сколько? — спрашиваю.
— Десять гран! — мастер Ольсен отвечает. Раздельно так, чтобы я не ослышалась.
— Половину лари⁈ — ахаю, и за сердце хватаюсь, — Мастер Ольсен! Что ж у тебя губа-то, по самые колена раскатилась⁈
— А сколько же ты предлагаешь?..
— Пять гран? — спрашиваю. Мастер Ольсен даже побледнел, словно его оскорбили.
И тут как начали мы спорить! Ух и спорили! Приятно вспомнить! Четыре раза он швырял в досаде шапку на стол, разворачивался и уходил. Четыре раза я догоняла его за дверью. Четыре раза я топала ногой и посылала его вон. Четыре раза, дойдя до двери, тот чесал затылок и возвращался… Сошлись на восьми гранах и с меня баклажка пива по окончании работы.
— Уф-ф! — говорит мастер Ольсен, здоровенную чёрную бороду оглаживая, — Договор?
И руку протягивает. Пожмёшь руку, значит договор заключён.
— Договор-то договор… — говорю в ответ этак, раздумчиво, а сама руки за спину прячу, — Да только… зови бригаду! При ней будем руки пожимать!
Ну, позвал он своих мастеров. Стоят, с ноги на ногу переминаются.
— Вот что, ребята, — говорю, хотя многие из «ребят» меня вдвое старше, — Договорились мы… расскажи, мастер Ольсен!
— Восемь гран и пиво… — мастер Ольсен басит.
Гляжу, «ребята» заулыбались. Хорошая цена. Ладно, посмотрим, кто в конце смеяться будет!
— Так вот, — вслух говорю, — Договорились за восемь гран… но я готова отдать и половину лари!
Тут «ребята» вообще загомонили.
— Но, — поднимаю палец кверху, — Но с условием! Первое: работа должна быть закончена послезавтра, до той поры, пока часы на городской башен шесть часов вечера не пробьют! За каждые полчаса опоздания — штраф. Один конти. Второе: за каждый огрех в работе — штраф. Один конти. Договор?..
— Дык это… — мастер Ольсен бороду свою чешет, — Это что же? Ежели мы на час опоздаем, да в двух местах промашку дадим… так мы только свои восемь гран и получим?..
— Верно, — отвечаю, — А если опоздаете больше, или работа будет кое-как, так вы можете и в убытках остаться. Но, если постараетесь — наоборот, заработаете!
— Вона как! — мастер Ольсен так яростно бороду заскрёб, что чуть не выдрал, — Что скажете, мужики?
— Сделаем! — мужики шумят, а у самих глаза азартом разгораются, — Договор!
— Смотрите, — ещё раз повторяю, — Половина лари за хорошую работу и в срок. Потом штрафы. Все согласны?
— Все!..
Ну, мы по рукам и ударили. Да-да, я уже говорила, никто и не подумал, что я буду настоящим золотом платить. При словах «половина лари» — каждый мысленно десять серебряных гран представлял. Да мне-то какая разница, кто из них что представляет? Может, кто-то свой заработок вообще, количеством пьянок в трактире меряет? Главное — слово сказано. Все слышали.
Точно так же прошёл разговор и с бригадиром отделочников, мастером Брендоном. С теми же условиями. Ярина только рот открыла, когда услышала.
Дополнительно, от себя, мы ещё обе бригады обедом покормили. Дважды. Мужики ели и жмурились. Чего удивляться, если Ярина готовила?
Ну, вот и пора расплатиться…
— Тэ-э-экс… — говорю, — Поступим вот как! Бригада отделочников ищет недостатки у плотников, а плотники — у отделочников! Кто недостаток найдёт, тот и получит тот самый конти, который в качестве штрафа бракоделы заплатят!
Ага! «Ребята» уже ручки потирают, заранее предвкушают, сколько пива на вырученный конти купят… Целый час друг дружку проверяли! Через час оба бригадира ко мне подходят, руками разводят: нет недостатков. Всё на совесть сделано.
— Ладно, — говорю, — Тогда и оплата по совести будет.
Привела бригадиров на кухню, в кошель пальцами лезу… У Ярины глаза блестят, в них, словно в зеркале, один вопрос: побьют?.. или не побьют?.. И руки у неё, сами по себе, к ухвату тянутся. Как будто от таких здоровяков можно простым ухватом отбиться.
— Вот, — говорю, — Как было обещано: каждому по половине лари! Разделите меж собой сами, по честному!
И золотую монету на стол — блямс!
Мужики даже отшатнулись. Мастер Ольсен, конечно, сразу бороду чесать. В которой до сих пор стружки торчат. Мастер Брендон, высокий, сухощавый, два раза карандаш из-за уха вытащил и обратно засунул. Даже не соображая, что он делает. А я, скромно так, шасть в стороночку, ухватила ближайший горшок и давай его тряпкой наяривать, словно других дел у меня и нету.
Мужики переглядываются, мнутся…
— Сюзанна, мы так не договаривались! — мастер Брендон бормочет, — Куда ж я с золотой монетой пойду? У меня ж её никто не примет! Ни у кого сдачи не хватит. А ума, наоборот, хватит, чтобы в краже у клиента обвинить! Расплатись с нами честным серебром, девочка, да и вся недолгá!
— Э, нет! — отвечаю, — Именно так мы и договаривались. По половине лари. У кого хошь из своей бригады спроси!
— Нет! — чуть не кричит мастер Брендон, — Не возьму золота! Серебро давай!
Тут уж я руки в боки! И высокомерно так, холодно:
— Как это, «не возьму»⁈ Как ты смеешь не взять монету, отчеканенную на монетном дворе Его Императорского Величества⁈ Ты отказываешься?.. Серьёзно?.. Мастер Ольсен, ты слышал? Свидетелем будешь… А ты, мастер Брендон не уходи никуда, подожди минут пять. Я быстро. Только стражника кликну. Только вот что, господа хорошие! Очень боюсь, что стражники эту золотую монету в качестве «вещественного доказательства» возьмут. А вот, вернут ли… и когда…
— Стой, Сюзанна! Не торопись!
У Ярины глаза чуть под лоб не закатились.
Опять мужики впереглядки играют.
— И пополам не разрубишь… — тоскливо проговорил мастер Брендон.
— Не разрубишь, — подтвердил мастер Ольсен, — за порчу имперской монеты руки отсекают…
Мужики опять замолчали. Монета призывно сверкала на столе.
— Ольсен, дружище! — заговорил вдруг Брендон необычайно приторным голосом, — Ты человек уважаемый, у тебя и зять в городской страже… Что тебе стóит золотую монету разменять? Раз плюнуть! Бери себе золото, а мне потом половину серебром отдашь… Я тебе даже кон… половину конти за беспокойство сброшу?..