Страница 60 из 63
Они оба по-прежнему ведут большую часть разговоров через меня, обращаясь со мной как с личным телефоном.
— Мы не бросаем это дело, мы просто берем перерыв, — я откладываю вилку, уже чувствуя, что уже наелась. — У нас и так дел по горло с новым лейблом.
— Это здорово! — взгляд мамы мечется между нами.
Себастьян кивает, но ничего не говорит.
— Как у вас дела с Эдрианом? Его же так зовут, верно?
— У нас все хорошо, — я улыбаюсь, желая оказаться сейчас дома, а не сидеть здесь и чувствовать, что строю отношения с незнакомцами.
— А Кэсси? — мама смотрит на Себастьяна.
Плечи Себастьяна расслабились, потому что имя Кэсси — одно из немногих, что действительно может вселить радость в моего брата, независимо от ситуации.
— Хорошо.
Его ответ отрывочен, но лицо озаряется улыбкой.
— Просто хорошо? — подталкиваю я его локтем, пытаясь разрядить обстановку. — Себастьян вот-вот сделает ей предложение. Но этот придурок все еще не расскажет мне о своих планах.
— Правда? — мама приподнимается, в ее глазах светится восторг. — Это здорово, дорогой.
Себастьян выдавливает из себя улыбку, словно последнюю неделю он не говорил без умолку о том, что собирается сделать предложение.
— Я сейчас ударюсь головой, — Себастьян извиняется и выходит в туалет.
Взгляд мамы неотрывно следит за ним всю дорогу, губы опущены.
— Прости, мам, — я протягиваю руку и кладу ее на ее руку. — Он оттает.
Она выдавливает из себя улыбку и похлопывает меня по тыльной стороне ладони.
— Я не держу на него зла.
По крайней мере, она не отрицает, что ей предстоит долгий путь. Во время ее последнего курса реабилитации Себастьян присоединился ко мне на сеансе семейной терапии и высказал ей все, что думал. После многих лет, когда мама делала вид, что ее поступки никак на нас не повлияли, ей наконец-то пришлось взглянуть правде в глаза.
В комнате царило сильное напряжение, но в конце концов все выплеснулось наружу. И если я чему-то и научилась, так это тому, что иногда, чтобы преодолеть дискомфорт, необходимо выйти из него.
Хотя отношения Себастьяна и мамы развиваются в правильном направлении, они еще не достигли моего уровня в отношениях с ней. Я всегда была более снисходительна к ней. Она моя мать, и я предпочитаю иметь с ней отношения, чем не иметь их вовсе.
Мне понадобился год, чтобы прийти к этому выводу, находясь вдали от Фэрфилда. После записи первого альбома и завершения первого тура группа решила обосноваться в Денвере, но я сначала съездила домой. Она еще не избавилась от зависимости, но это был первый кирпичик в том, что в итоге превратилось во многое.
Со временем то, что начиналось как редкие визиты, переросло в частые телефонные звонки. А когда она наконец-то бросила пить, я почувствовала, что ко мне вернулась мама. Поэтому, хотя Себастьян продолжал затаивать обиду, я была готова преодолеть это. У меня и так было достаточно обид, мне не нужно было больше.
— Я слышала, что документальный фильм скоро выйдет, — мама меняет тему разговора.
Я расправляю плечи, каждый раз готовясь к тому чувству, которое вызывает это напоминание. После публикации моего интервью ничего не скроешь, и даже если я знаю, что это было правильное решение, мне не становится легче от осознания того, что я открываю миру закулисье.
— Да, — я киваю.
— Я горжусь тобой, дорогая. После всего… — мама хмурится.
Я сжимаю ее руку.
— Теперь все в порядке. Обещаю.
— Ты всегда была сильнее меня, Элоиз, — она сжимает мою другую руку. — Теперь я понимаю, какое влияние мои решения оказали на тебя и твоего брата. Но ты смогла преодолеть это. И посмотри на себя, как ты говоришь правду. Столько всего я должна была сказать. Мужчин, которым я позволяла пользоваться собой тем или иным образом… но ты обрела свою силу. Ты сильная.
Слезы щиплют мне глаза, когда я смотрю в ее стеклянные глаза.
В детстве я больше всего боялась стать похожей на свою мать. Она позволяла одному мужчине за другим пользоваться собой, пока не потеряла себя. И даже если бы я поступила наоборот, я бы стала такой же оболочкой, как и она, после того, что со мной сделал Сайрус.
Он отгородил меня, заставил молчать. Для женщин во всем мире я представляла собой одно, но для себя я пряталась. Я была слаба.
Я была ею.
Рассказ моей истории помог мне сбросить эту кожу. Я вернула себе свою историю и, наконец, двигаюсь дальше.
— Я горжусь тобой, дорогая, — снова говорит она. — Вы с братом продолжаете делать невероятные вещи. Больше, чем я могла себе представить.
Себастьян снова садится за стол, и она отпускает мою руку, но его лицо расслабляется, когда он замечает ее жест. Даже если существует этот невидимый барьер, он истончается. Воздух очищается. В деревьях появляется просвет.
И благодаря этому я снова вижу свой дом.
Когда я прихожу домой, Эдриан сидит за кухонным столом, работает и выглядит чертовски привлекательно, хотя и находится в состоянии сильного стресса.
Дело не в том, что я хочу, чтобы он нервничал, но я ничего не могу поделать с тем, как мне нравится наблюдать за тем, как он заботится о каждой мелочи, которую делает. Именно поэтому мой брат много лет назад доверил ему должность менеджера нашей группы, и именно поэтому группа согласилась, что если мы собираемся создать лейбл, он должен стать его частью.
Он – тот стержень, который держал нас вместе все эти годы, и тот стержень, который держит меня вместе каждый день.
— Смотри, чтобы у тебя сосуд не лопнул, — я улыбаюсь, бросаю сумочку на прилавок и иду через всю комнату.
Он обнимает меня за талию, когда я подхожу к нему.
— Как прошел ужин?
— Удивительно хорошо, даже несмотря на то, что я все еще играю роль миротворца. Себастьяну удалось обнять ее обеими руками в конце. Я считаю это победой.
Эдриан кивает, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в губы.
Нет ничего лучше, чем возвращаться домой к нему. Я думала, что расстаться со своим домом будет сложнее, чем оказалось на самом деле, но в конце концов, стены казались пустыми, принадлежащими той версии меня, которую я больше не видела в зеркале. Кроме растений, в этом пространстве больше ничего не жило. До недавнего времени.
Но здесь, с ним… мое место.
— Ты собираешься работать всю ночь? — я оглядываюсь через плечо на электронную таблицу на экране его компьютера.
Он закрывает ее и отодвигает на стол, чтобы поднять меня и посадить перед собой.
— Не сейчас, когда ты здесь.
Его ладони скользят вдоль моего тела, огибают бедра и ложатся выше колен. Он раздвигает мои ноги, становясь прямо между ними.
— Я ведь не буду отвлекать тебя от важных дел, Эдриан? — я прикусываю нижнюю губу.
Эдриан наблюдает за мной, пока его руки скользят вверх и вниз по моим ногам.
— Пожалуйста, отвлеки меня.
Мне бы хотелось притворяться недоступной, но с ним это невозможно. Один взгляд — и я превращаюсь в расплавленную массу в его руках. Я бы хотела провести всю свою жизнь, чтобы его пальцы ласкали мою кожу, лепя из меня то, что, кажется, он видит, когда смотрит мне в глаза.
Потянувшись к краю футболки, я снимаю ее и бросаю на пол. Взгляд Эдриана останавливается на моей груди, и я наслаждаюсь тем, как его кадык дергается при одном взгляде на меня без верхней одежды перед ним.
— Без белья? — он поднимает руки вверх и обхватывает мою грудь ладонями.
Я качаю головой и улыбаюсь, но он щиплет мои соски, превращая мой стон в крик, который я не могу сдержать. Эдриан немного помешан на моей груди. Я почти уверена, что если бы это зависело от него, я бы всегда ходила топлесс.