Страница 35 из 40
Глава 15
« Мерседес » подрулил к большому самолёту, рев четырех турбин которого, далеко разносился над полем аэродрома.
— Выгружаемся в темпе! — бросил Громов.
Саша и Габи выбрались из уютного салона лимузина и поспешили вслед за полковником к опущенной рампе транспортника.
— Слушай внимательно, Саша, — стараясь перекричать шум лопастей, начал Громов. — Борт пойдет на бреющем, ПВО округа предупреждено, КГБ вас в воздухе не достанет. Приземлитесь на нашей базе в Гроссенхайне, в Саксонии. Ты её должен знать. Это недалёко от Ризы.
— И знаю и даже был там пару раз. — вставил Любимов. — Но не в этой жизни.
— Неважно, главное, что место тебе знакомое. — удовлетворённо кивнул полковник. — Когда борт сядет, к рампе подойдет человек в летной куртке. Представится майором Ковалевым. Скажешь ему три слова: „Привет от Садовника“. Ивашутин тридцать минут назад продублировал этот оперативный код по закрытому армейскому шифроканалу в Берлин.Отдашь ему ваши фотографии. Он вклеит их в готовые бланки чехословацких паспортов на имя супругов Новак и даст сопровождающего.
— А дальше? — Саша взялся за холодный поручень, чтобы устоять на скользкой рампе. Габи крепко держалась за его локоть. — Куда нам ехать, потом, Павел Афанасьевич?
— От Гроссенхайна сразу уходите на юг, в Чехословакию! — повысил голос Громов. — КГБ сейчас перекроет все прямые границы между Восточной и Западной Германией, там мышь не проскочит. Ты знаешь, что такое штази. Это такие псы, что мимо них не проскочишь. А вот на чешском кордоне, на пограничном переходе Розвадов — это сделать гораздо проще. Чехи не спешат исполнять приказы из Москвы. Помнят шестьдесят восьмой... Арнольд будет ждать вас на той стороне, в городке Вайдхаус! Вопросы есть?
— А зачем тогда диппаспорта ФРГ, если мы едем по чешским?! — Саша похлопал по внутреннему карману, куда спрятал свой паспорт.
— Диппаспорт — твой бронежилет, на самый крайний случай, Саша! Если вас на шоссе перехватит обычный патруль Штази, доставай «орла». Рядовой опер связываться с иностранным дипломатом побоится, да он и не имеет права вас задерживать. Максимум что он сделает, если очень уж въедливый попадётся — запишет ваши данные и начнет запрашивать Берлин и Прагу. А эта бюрократия выиграет вам три-четыре часа хода! Вы же не будете сидеть и ждать. Но на самом шлагбауме в Розвадове диппаспорта в окно будки не суй! На КПП сидят волки из госбезопасности, у них на столе, я уверен, уже сейчас лежит шифровка Андропова с твоим именем. Предъявишь «немца» — тебя легально закроют прямо в пограничном боксе под предлогом терроризма, и дипмиссия тебя не спасет. При подозрениях о тяжёлых преступлениях, полицейский имеет право задержать до выяснения обстоятельств, даже человека с дипломатическими паспортом. А уж КГБ твои « преступления» расписали с особым художеством. Я уверен в этом на все сто! К окошку пойдете пешком, как чехи Новак.
Смешаетесь с толпой местных, у которых есть пропуска в приграничную зону. На КПП сейчас бардак, все обсуждают новости из Москвы . Пытайтесь проскочить под шумок, как простые чехи. Пограничники ищут беглого дипломата, а не пеших чешских работяг.
— Понял. — кивнул Саша. — Степан Афанасьевич, а может и вы с нами?
Громов серьёзно посмотрел ему в глаза.
— Куда я полечу, Любимов? Я советский офицер, давал присягу советскому народу, а не этой лубянской крысе! Мы с Ивашутиным кашу заварили, нам её и расхлебывать. Танки Таманской уже на Садовом кольце, так что мы еще посмотрим, чья возьмёт!
Всё, время вышло! Спасай свою девочку, Саня! И... живи просто как человек. Прощай! Даст бог, свидимся!
Полковник Громов круто развернулся, сбежал по рампе вниз на бетон взлетной полосы и махнул рукой бортинженеру: „
— Закрывай!
Тяжелая стальная створка Ан-12 с шипением поползла вверх, медленно отрезая от Саши и Габи уходящую в Великую Смуту Москву 1973 года...
Рев четырех турбин Ан-12 в полумраке грузового отсека глушил все звуки, превращая их в монотонный, давящий гул. Машина шла на бреющем, плоскости крыльев то и дело подрагивали, пробивая утреннюю облачность.
Габи, обессиленная от двух суток кошмара, сидела на деревянном ящике прямо на полу, оперевшись спиной о вибрирующий борт и прижавшись плечом к Саше.
Она смотрела на свои светлые, безвозвратно испорченные брюки, испачканные серой подземной известкой и мазутом с его робы «Мосгаза», и тихо, беззвучно плакала, размазывая слёзы по лицу.
Саша обнял её за плечи холодными ладонями, раз за разом пытаясь вызвать в них тепло рейки. Но ни единого лучика энергии, он так и не ощутил.
— Сашик ... — Габи вдруг подняла на него заплаканные глаза. — Мы ведь приземлимся в Саксонии? В Гроссенхайне?
— Да, солнце моё, — он крепче прижал её к себе.
— Но ведь Риза... Риза совсем рядом! — её голос задрожал от внезапной надежды. — От аэродрома до дома моих родителей всего сорок километров по шоссе! Саш... давай заедем к ним? Буквально на час. Примем душ, переоденемся. Мама приготовит вкусный обед . Папа сварит кофе. Ты же знаешь, какой замечательный кофе у него получается. Мы побудем дома, в безопасности, а потом поедем дальше в Чехию. Пожалуйста, Сашик! Я так хочу домой...
Габи шмыгнула носом...
Саша смолчал, чувствуя, как внутри всё переворачивается от острой, невыносимой жалости. Он поцеловал её в висок, вдыхая родной запах волос, сквозь который теперь пробивался едкий запах пороховой гари из Кунцевского подвала, который принёс ей он.
— Нельзя, Габи, — тихо, но твердо сказал он, покачав головой. — Прости меня, маленькая моя, но нельзя.
— Но почему?! Мы же не надолго! — умоляюще посмотрела она глазами полными слёз . — Это же мои родители! Они никому не скажут!
— Они — нет, — Саша грустно улыбнулся и посмотрел в глухую стальную стену грузового отсека. — Но Андропов не дурак. В ту секунду, когда по радио объявили о смерти Брежнева, ориентировка на нас легла на стол начальнику немецкого штази Эриху Мильке. Первое место в ГДР, куда придут люди в кожаных плащах — это дом твоих родителей в Ризе. Там уже сейчас сидит засада, Габи. Надеюсь , не в самой квартире, но уж точно совсем рядом. Ждут, что мы совершим именно эту ошибку. Если мы поедем к тебе домой — мы погубим и себя, и твоих родителей. Наш единственный путь — на юг, к чехословацкой границе с Западной Германией. Без остановок.
Габи судорожно вздохнула, уткнулась лицом в чужой, шерстяной пиджак Сани и тихо, согласно кивнула:
— Хорошо, Саша... Куда скажешь. Только не отпускай мою руку.
— Не отпущу, — прошептал Саня, поцеловал её пальчики и сильнее сжал её ладонь . — Никогда больше не отпущу.