Страница 25 из 26
Глава 10
— Разрешите, товарищ генерал армии? Громов замер на пороге кабинета.
— Проходи, — махнул рукой Ивашутин. — Садиться не предлагаю — времени нет! Сейчас пулей летишь на Большую Грузинскую, в посольство. Там прямо в эти минуты проходит операция по прорыву Любимова внутрь. Думаю, всё пройдёт без проблем. Но первоначальный план изменился. Любимову и его жене нельзя оставаться в посольстве ни минуты. На объекте «Волга-17-Д» мои ребята нашли не только его, но и Леонида Ильича...
— Брежнева?! — ошеломлённо переспросил Громов.
— Другого Ильича у нас нет, — хмыкнул Ивашутин. — Только погоди радоваться. Найти-то его нашли и даже вытащили вместе с Сашей. Да только Леонид Ильич не выдержал бешеной гонки и умер. Уже на поверхности. Любимов пытался его спасти с помощью своего дара, но не получилось...
— Как не получилось?! Он же такие чудеса творил...
— Знаю! Но... — Ивашутин развёл руками. — Он сам не понимает, что случилось, но у меня есть догадки. Скорее всего, это андроповская «химия». Но это долгая история... Сейчас не до этого. Короче: везёшь сейчас диппаспорта Любимову, которые передал Арнольд, и сразу же организуешь выезд обоих из посольства. Никакого отдыха! Андропов уже знает не только о его побеге, но и о смерти Генерального секретаря.
— Вы думаете, среди наших есть «крот»? — напрягся полковник.
— На сто процентов в его отсутствии надеяться нельзя, но в данном случае «крот» был на самом Ильиче. У него на руке, под пижамой, был надет датчик телеметрии. Спецы Чазова разработали его на основе тех, что имеют космонавты при полёте на орбиту. Датчик круглосуточно сообщает дежурному медику состояние пациента: пульс, давление, температуру и кучу всего другого. Когда группа вышла на поверхность и Брежнев умер у них на руках, система мгновенно оповестила об этом не только врачей, но и Лубянку. Я уже доложил маршалу Гречко. Он сейчас в Кремле. Меньше чем через час начнется чрезвычайное заседание Политбюро, на котором Андропов, как он и планировал, станет главой Совета, а по сути — правителем СССР. Он пока молчит, ему кровь из носа нужно провести это заседание, чтобы взять власть. К тому же он не знает, где именно сейчас находится Любимов. А вот когда ему доложат, что налёт на «Волгу-17» наших рук дело и Леонид Ильич у нас, а Любимов в посольстве, вот тогда он начнет действовать! То, что Саша потерял свои способности, Андропов не знает, поэтому пойдёт на всё, чтобы заполучить его обратно. А значит, может решиться и на штурм посольства, придумав красивую легенду для этого. Поэтому пулей мчишься на Большую Грузинскую, грузишь обоих Любимовых в посольский «Мерседес» и, прикрываясь дипломатическим иммунитетом, мчишь их на Чкаловский. Там вас будут ждать и прикроют. Техники готовят транспорт до ГСВГ. Вот пароль к нашему человеку в Гроссенхайне. Он обеспечит документами и транспортом до перехода в Чехословакии. И не забудь сделать в посольстве фотографии Любимовых 3 на 4 для чешских паспортов. Всё, бегом!
Громов коротко козырнул, развернулся и его сапоги загрохотали вниз по лестнице.
Как только тяжелая дубовая дверь захлопнулась, генерал армии Ивашутин резко нажал кнопку селектора на своем столе:
— Начальника шифровального отдела. Срочно!
Уже через тридцать секунд в кабинет скользнул подтянутый майор с кожаным планшетом в руках.
— Пишите директиву чрезвычайной важности в Берлин, аппарат военного атташе ГРУ в ГДР, — чётко произнёс он, прикуривая. — Текст:
«Код: Привет от Садовника. На Ан-12 к вам летят двое. Обеспечить скрытую эвакуацию на Запад через чешский коридор. Экстренно подготовить чистые паспорта на граждан Чехословакии немецкого происхождения. Супружеская пара. Год рождения 1954 и 1955. Выдать на аэродроме Гроссенхайн. Фотографии для вклейки и верификации беглецы везут с собой из Москвы. Сопроводить до перехода Розвадов.
На исполнение — два часа.»
Выполнять!
Майор захлопнул шифроблокнот, козырнул и исчез за дверью так же тихо, как и появился.
**********************
Секундная мертвая тишина в зале заседаний Политбюро мгновенно взорвалась.
Поднялся невообразимый гвалт. Старые члены Политбюро заговорили все одновременно, перебивая друг друга и повышая голоса.
— Это что же такое делается, товарищи?! — багровея, выкрикнул Николай Подгорный, привставая со своего места. — Юрий Владимирович, ты что тут устроил?! Военную хунту?! Мы за какой Совет стабильности сейчас голосовали?! За то, чтобы Кантемировская дивизия нам сюда фугасы привезла?!
— Погодите, Николай Викторович, — попытался перебить его испуганный Кириленко, непрерывно вытирая пот. — Гречко ясно сказал: Леонид Ильич был на «минус третьем»! Под замком! Юрий Владимирович, как Генеральный секретарь оказался в подвале ЦКБ?! Вы нам только что про стерильную VIP-палату докладывали!
— Спокойнее, товарищи, спокойнее, — глухо подал голос Щербицкий из своего угла, но его пальцы мелко дрожали. — Если армия объявила боевую тревогу, нам нужно немедленно связаться со штабом округа. Мы не можем принимать решения под дулом автомата.
— С кем вы связываться собрались, Владимир Васильевич?! — резко оборвал его Громыко, до этого молча смотревший в окно.
Министр иностранных дел повернулся всем корпусом.
— Все командующие округов подчиняются министру обороны. Ни тебя, ни меня они слушать не будут.
Андропов не отвечал. Он молча сидел в кресле Генсека, скрестив сухие пальцы, и ледяным взглядом скользил по кричащим старикам. Он ждал, пока они выплеснут первую панику.
— Михаил Андреевич! — Подгорный повернулся к безмолвному Суслову. — Ну хоть вы скажите! Пленум ЦК нужно собирать немедленно! Телеграфировать в обкомы! КГБ не имеет права изолировать Политбюро!
Суслов медленно поднял голову. Костяшки его пальцев, впившиеся в синюю папку Андропова, стали совсем белыми . Старик посмотрел на Подгорного, потом на Щербицкого, и в его выцветших глазах отразился страшный, трезвый партийный расчет.
— Какой Пленум, Николай Викторович? — тихо, но отчетливо произнес Суслов, и гвалт в зале стал затихать. — Через сколько часов танки Гречко заблокируют Кремль? Через два? Через три? Кого вы будете собирать? Секретари Обкомов прилетят к шапочному разбору, когда нас всех уже выведут во внутренний двор. Вопрос нужно решать прямо сейчас, немедленно! Маршал Гречко уже отдал приказ войскам. Он не пойдет на попятную — он фронтовик, он пойдет до конца, чтобы зачистить Лубянку. Если армия войдет в Кремль, они не будут разбираться, кто из нас голосовал «за», а кто «против». Для них мы все — соучастники переворота.
В зале снова повисла ледяная тишина. Суслов озвучил то, чего все панически боялись: Андропов сделал их своими заложниками. Переметнуться к Гречко прямо сейчас, сидя в заблокированном КГБ Кремле, было физически невозможно.
Суслов повернулся к Андропову. Его голос зазвенел от скрытой ненависти, но это была ненависть загнанного в угол волка:
— Вы обманули нас, Юрий Владимирович? Объясните, как Леонид Ильич оказался на секретном объекте? И что вы собираетесь делать теперь, когда Гречко поднимает армию?
На лице Андропова не дрогнул ни один мускул. Он полностью пришёл в себя и не собирался сдаваться без боя.
— Товарищи. Вы всё слышали. —наконец нарушил он молчание. — Маршал Гречко открыто объявил о начале военного мятежа против законной партийной власти, оклеветав Комитет государственной безопасности. Повторяю ещё раз! Леонид Ильич находился в ЦКБ, где врачи боролись за его жизнь. А Гречко и его подручный — Ивашутин, решили воспользоваться моментом и захватить власть. Гречко едет поднимать армию. Если мы сейчас проявим слабость — завтра по улицам Москвы будут ходить натовские солдаты.