Страница 8 из 60
Он замолчал, глядя в окно. Снаружи кто-то пробежал по луже, подпрыгивая, чтобы не замочить ноги. Девушка в оранжевом плаще пыталась удержать зонт от порывов ветра. Это выглядело смешно. Она кружилась, как карусель, пытаясь поймать его в правильное положение. Я фыркнула, не сдержав смех. Джеймс перевёл взгляд и проследил за моим взглядом. Увидев девушку, он тоже рассмеялся — тихо, тёплым, низким смехом.
— Знаешь, — Джеймс отставил свою чашку, глядя на меня с теплотой, от которой щемило в груди. — Мой босс вчера весь день спрашивал, не переманил ли я тебя в «Дельту».
— Насколько мне известно, в «Дельте» работают супер профессионалы, — я рассмеялась.
— Ты права. И поэтому он задумался над этим.
Мы ещё некоторое время сидели в кофейне, говорили о всякой ерунде и ни о чём одновременно. Он рассказывал, как ненавидит ранние встречи и как я не люблю, когда в супе плавают кусочки лука. О том, что он один раз чуть не упал со сцены на концерте, споткнувшись о кабель. О том, что я в детстве боялась грозы и забиралась под одеяло с фонариком.
Когда чашки опустели, а пудинг исчез, я с сожалением посмотрела на улицу. Дождь всё ещё шёл. Сама природа решила испортить наш вечер.
— Пойдём, — вдруг сказал Джеймс, вставая. — Я хочу тебе кое-что показать.
— Куда? — спросила я, поднимая брови.
— Просто выйди со мной.
Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, взяла её. Ладонь его была тёплой, шершавой и удивительно родной.
Мы вышли на улицу, холодный, влажный воздух тут же окутал нас, принося запах мокрого асфальта и листьев. Джеймс шёл уверенно, ведя за собой. Мы оказались на мосту, который перекидывался через небольшую реку, скрытую в городском парке. Внизу, под фонарями, вода казалась чёрной и гладкой, как стекло. Капли дождя разбивали её поверхность, создавая тысячи маленьких кругов.
Я стояла рядом с ним, глядя на чёрную воду и на огни, которые дрожали на её поверхности, чувствовала, как капли стекают по моему лицу, смешиваясь со слезами, которых у меня даже не было. Внутри было странное, легкое чувство, будто я впервые за долгие месяцы по-настоящему была счастлива.
Вокруг нас стояла тишина, лишь шум дождя и собственное дыхание нарушало её. Ветер трепал мои мокрые волосы, прижимая их к щекам. Я чувствовала, как колотится сердце, и не знала, от холода ли, или от того, как близко он стоит. Платье под пальто уже начало промокать, ветер пронизывал до костей. Джеймс посмотрел на меня, его лицо было серьёзным, но в глазах горел какой-то живой, почти мальчишеский огонь.
— Ты дрожишь, — сказал он, заметив, как меня бьёт крупная дрожь. — Я идиот, зачем я тебя сюда притащил. Давай обратно в машину.
Он начал снимать с себя куртку, чтобы накинуть на меня, но я покачала головой.
— Нет. Не надо, Джеймс. Я хочу ещё немного постоять.
Он вздохнул и, не говоря ни слова, снял свой пиджак, накинул его мне на плечи, поверх пальто, и на мгновение его руки задержались у моей шеи. Затем он поправил выбившуюся прядь моих волос, заложив её за ухо. Его пальцы скользнули по моей щеке — аккуратно, почти невесомо. Я затаила дыхание. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, от которой подкашивались ноги.
— Ты очаровательная, Айвори Харпер, — сказал он.
Я не знала, кто из нас сделал первый шаг. Может быть, он. Может быть, я. Но мы оказались друг напротив друга так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своём лице. Джеймс наклонился, его губы коснулись моих — медленно, нежно, как будто он хотел быть совершенно уверенным, что я этого хочу.
Поцелуй был тёплым. Он согревал меня изнутри, разгоняя холод и тревоги, которые копились во мне весь этот день, всю эту неделю, весь этот год. Я закрыла глаза и почувствовала, как капли дождя оставляют мокрые дорожки на моих щеках, а его пальцы всё ещё мягко касаются моего лица.
Я не знала, сколько мы простояли так. Но казалось, целую вечность. Когда он наконец отстранился, его губы дрогнули в улыбке.
— Я очень рад, что повстречал тебя, — сказал он с хрипотцой.
Я улыбнулась, не зная, куда деть глаза от смущения.
— Кажется, я тоже рада, — ответила я.
Он взял меня за руку, переплёл наши пальцы. Мы вернулись обратно к машине, мокрые, дрожащие и невыносимо счастливые.