Исцеляя осколки

Я глубоко вздохнула, пытаясь придать голосу бодрость.

— Привет, любимый.

— Привет, будущая миссис Брукс, — его голос звучал так чисто и счастливо, что мне захотелось разрыдаться прямо в трубку. — Как работа? Никто не обижает моего лучшего сотрудника?

— Всё отлично, — я закусила губу, чтобы не заплакать. — Разбираюсь с архивами. Как ты?

— Говорят, что показатели в норме. Меня выписывают завтра утром. Наконец-то я буду лежать в своей постели и с тобой.

Я замерла. Радость столкнулась с ледяным ужасом. Завтра. У меня оставалось меньше суток, чтобы найти Минди.

— О боже, Джеймс... Это лучшая новость! — выкрикнула я.

— Я скучаю, — тихо сказал он. — Не могу дождаться, когда обниму тебя.

— Я тоже. Скоро увидимся.

Я положила телефон, встряхнула головой и принялась работать дальше, не обращая внимания ни на кого. Если мы не найдём Минди в том месте, о котором говорил Хэнс, я не представляю, как посмотрю Джеймсу в глаза завтра утром на пороге его дома.

***

Рабочий день в «Дельте» тянулся невыносимо долго. Каждая минута на часах в углу монитора казалась часом, а звук уведомлений о входящей почте вызывал нервный тик. Я механически отвечала на письма, но в голове была только одна картина: тёмный склад, о котором говорил Хэнс, и Минди, потерянная где-то в его недрах.

В пять вечера я захлопнула ноутбук, не дожидаясь, пока Линда или кто-то из коллег решит завести со мной светскую беседу. Я быстро собрала сумку и побежала к выходу. Стеклянный холл «Дельты» с его безупречным блеском и запахом дорогих амбиций давил на меня, выталкивал наружу.

Хэнс уже ждал на парковке. Мотор глухо рычал, выбрасывая в воздух облако серого дыма. Я дёрнула дверь и упала на пассажирское сиденье.

— Поехали, — выдохнула я, даже не поздоровавшись.

Хэнс выглядел паршиво. Он не брился, кажется, пару дней, его глаза покраснели от недосыпа.

— Сначала заскочим на студию, — хмуро бросил он, выкручивая руль. — Нужно забрать Ноа. Я не полезу туда вдвоем с тобой. Там могут быть люди Трэвиса, а я не хочу, чтобы ты пострадала. Джеймс мне голову отвинтит, если с тобой что-то случится.

Мы ехали через центр Гаррисберга, мимо ухоженных парков и административных зданий, но чем дальше мы продвигались в сторону студии, тем сильнее менялся пейзаж. Студия ребят находилась в старом кирпичном здании бывшей мануфактуры. Хэнс резко затормозил у входа, и через минуту из тяжелых дверей вышел Ноа. Он молча залез на заднее сиденье. Атмосфера в машине стала напряжённой.

— Готовы? — спросил Хэнс, глядя в зеркало заднего вида на Ноа.

— Вези, — коротко ответил тот.

Мы выехали в сторону южной окраины, туда, где город обнажал свои самые неприглядные шрамы. Здесь уже не было зеркальных высоток. Только брошенные заводы, ржавые заборы и серые жилые коробки с заколоченными окнами. Район промзоны встретил нас разбитыми дорогами и густым запахом сырости от реки.

Хэнс свернул в узкий переулок между двумя огромными бетонными ангарами. Здесь почти не было освещения, только редкие тусклые фонари выхватывали из темноты горы строительного мусора и битое стекло. Машина остановилась у старого склада с вывеской, которая давно облупилась и стала нечитаемой.

— Вроде бы здесь, — Хэнс заглушил мотор. — Нужно держаться вместе, мало ли что может случиться.

Мы вышли из машины. Холодный ветер сразу пробрался под мой лёгкий пиджак, заставляя вздрогнуть. Внутри склада было темно и пахло чем-то сладковато-тошнотворным — смесью дешёвого алкоголя, застарелого дыма и химикатов. Где-то в глубине горела одна-единственная лампа, вокруг которой вились мошки.

— Господи, каким хреном её занесло сюда, — шёпотом сказал Ноа.

Мы прошли через заваленный хламом зал. У дальней стены, на вонючем старом матрасе, сидела группа людей. В центре этой кучи человеческих обломков я увидела её. Минди.

Моё сердце начало биться сильнее, ладони вспотели, а ноги не хотели слушаться. Это была не та дерзкая девчонка с фиолетовыми волосами, которую я знала. На ней была грязная, растянутая мужская толстовка, джинсы в каких-то пятнах, а лицо... оно было землисто-серого цвета. Она сидела, прислонившись спиной к ободранной стене, с мутным, остекленевшим взглядом. В одной руке она сжимала полупустую бутылку дешёвого вина. Рядом с ней сидел парень в засаленной кепке — видимо, тот самый Трэвис. Он что-то шептал ей на ухо, поглаживая по плечу грязной рукой, и Минди глупо, бессвязно хихикала.

— Минди! — голос Хэнса разрезал тишину склада.

Она вздрогнула и попыталась сфокусировать взгляд на нас, но её глаза постоянно закатывались.

— О... Хэнси... — пробормотала она, растягивая слова. — Ты пришел... на вечеринку? Трэвис, смотри, это мой... мой рыцарь.

Хэнс сделал шаг вперёд, его лицо перекосило от ярости.

— Вставай, живо! Мы уходим.

Трэвис медленно поднялся, сплёвывая на пол. У него был неприятный, оценивающий взгляд и гнилые зубы.

— Эй, полегче, приятель. Она никуда не идёт. У нас тут свои дела. Минди ещё не закончила.

— Закрой пасть, — прорычал Хэнс, подходя вплотную. — Если ты ещё раз коснешься её, я тебя здесь и закопаю.

— Да неужели? — Трэвис усмехнулся и толкнул Хэнса в грудь. — Ты на своей территории, мажор? Здесь решаю я.

Это стало последней каплей. Хэнс не стал ждать продолжения. Он ударил Трэвиса в челюсть так сильно, что тот отлетел на гору пустых ящиков. Из темноты тут же вынырнули ещё двое каких-то типов, и завязалась потасовка. Глухие удары, мат, звон разбитых бутылок.

— Забирай её! — крикнул Хэнс через плечо, уворачиваясь от замаха одного из парней.

Ноа бросился к Минди. Он подхватил её под мышки, буквально отрывая от матраса.

— Айвори, хватай сумку и помоги мне! — скомандовал он.

Я подбежала, стараясь не дышать этим ужасным запахом, который исходил от Минди. Она была тяжёлой, обмякшей, как тряпичная кукла.

— Пустите... пустите меня! — внезапно закричала она, начиная брыкаться. — Мне там... мне там хорошо было! Вы всё портите!

Мы тащили её к выходу. Я придерживала ноги, пока Ноа волок за туловище. Минди извивалась, пыталась укусить Ноа за руку, её волосы закрыли всё лицо. Мы буквально вывалились из склада в холодный вечерний воздух.

— В машину! Быстрее! — Ноа распахнул заднюю дверь «Шевроле».

Мы затолкнули Минди на сиденье. Я села рядом, пытаясь удержать её за плечи. Минди была в истерике. Она начала орать, так что у меня заложило уши.

— Ненавижу вас! Всех ненавижу! Верните меня обратно! — она рыдала, слёзы смешивались с грязью на щеках. Она била кулаками по спинке водительского сиденья и пыталась вырваться, чтобы открыть дверь.

— Заткнись, Минди! — крикнул Ноа, оборачиваясь с переднего сиденья. — Просто закрой свой рот!

Но она не слышала. Она начала выть, переходя на ультразвук, обвиняя нас в том, что мы лишили её «единственного спасения». В её глазах не было ничего человеческого, только животный страх и ломка.

— Хватит! — Ноа резко развернулся и влепил ей хлесткую, звонкую пощёчину.

Звук удара был таким громким, что в машине мгновенно наступила мёртвая тишина. Минди замерла. Её голова дёрнулась в сторону, она уставилась в пространство, тяжело дыша. Истерика прекратилась так же внезапно, как и началась. Она всхлипнула последний раз и сползла на сиденье, закрыв лицо руками.

Я сидела в полном шоке, прижавшись к двери. Мои руки дрожали так сильно, что я не могла их сцепить. В этот момент к машине подбежал Хэнс. Он тяжело дышал, его губа была разбита и сильно кровоточила, а на скуле уже наливался синяк. Он прыгнул за руль, не глядя на нас, и рванул с места.