Страница 39 из 60
Я сглотнула ком в горле. Слова Ноа глубоко резонировали.
— Хэнс, помнишь, как мы познакомились с Джеймсом? — спросил Ноа, поворачиваясь к своему другу.
Хэнс усмехнулся, но это была грустная усмешка.
— Это невозможно забыть. Этот придурок решил подраться с тремя качками в баре, потому что они приставали к официантке.
— Подождите, — я подалась вперёд. — Серьёзно?
— О да, — кивнул Хэнс. — Наш тихий, романтичный Джеймс может быть настоящим психом, когда видит несправедливость. Три парня, каждый в два раза больше его, а он лезет в драку.
— Мы не могли дать ему получить по морде в одиночестве и присоединились, — сказал Ноа. — В итоге втроём провели ночь в участке, но зато подружились.
— Это было пять лет назад, — добавил Хэнс, выдыхая, его голос стал тише. — С тех пор мы неразлучны.
Я увидела, как его глаза заблестели от сдерживаемых слёз. Хэнс всегда был самым эмоциональным из компании, хотя старательно это скрывал за шутками. Повисла долгая пауза. Бутылка с виски сново перешла ко мне, я сделала ещё один глоток — на этот раз согревающий.
— Хэнс, — тихо сказала я. — Можно задать тебе колкий вопрос?
Он поднял на меня красноватые глаза, сделал глоток виски, закусив лимоном и кивнул.
— Валяй. Всё равно сегодня ночь откровений.
— Что у тебя с Минди? — спросила я прямо, глядя в лицо.
По его лицу пробежала тень удивления. Он перевёл взгляд на Ноа, но тот лишь пожал плечами с видом «сам напросился». Хэнс откинулся на спинку стула, запустил пальцы в растрёпанные волосы и долго молчал, собираясь с мыслями.
— Мы были вместе, давно… Ей тогда было пятнадцать. Джеймс не знал, что его сестра влюбилась в парня, которому идёт третий десяток, — он усмехнулся. — … Я тоже влюбился, — продолжил он. — Вёл себя, как малолетка. Когда подозрения о нашем романе начали всплывать, пришлось рассказать об этом Джеймсу. За что я тогда и получил в нос.
— Ну ты и бунтарь, — я тихо рассмеялась.
— Да.. — протянул Хэнс. — У нас была бурная любовь, пока Минди не съехала с катушек. Я три раза забирал её из каких-то халуп, где она пряталась с торчками, сидел с ней ночами, пока она тряслась в лихорадке, а утром бежал в студию с красными глазами. Она не хотела завязать, стала врать, прятаться, сбегать из дома. Я не выдержал этого.
Он прикрыл глаза руками, явно вспоминая прошлое. Затем поднял бутылку, но не стал пить.
— Я поступил в тот момент, как последний подонок. Сказал, что не могу смотреть, как она разрушает себя, и что если она не остановится — нас больше нет. Джеймс отправил её в реабилитационный центр на пол года. Я себе тогда места не находил.
Ноа беззвучно встал со стула, открыл мини-бар и достал ещё одну бутылку виски.
— У меня могла быть сотня девушек с офигенным телом. Но каждый раз, когда я засыпал, перед глазами всплывала пятнадцатилетняя Минди с дурацким цветом волос и сумасшедшим смехом. Я пообещал всегда быть рядом, пусть даже и на расстоянии.
Я молча переваривала услышанное, и вдруг меня осенила ещё одна деталь.
— Постой, — я перевела взгляд на Хэнса и Ноа. — Так вы поэтому живёте у Джеймса?
Хэнс кивнул, не глядя на меня.
— Когда я ушёл от Минди в первый раз, я был в полной жопе. Снимал какую-то конуру, пил, забил на музыку. Ноа приходилось меня вытаскивать. А потом приехал наш Джо, — он улыбнулся, — собрал мои вещи, загрузил в машину и предложил жить вместе. Мы тогда думали, он шутит, но он действительно выделил нам комнаты в этом доме. С тех пор, мы объединились и стали играть в группе.
Я смотрела на них обоих, на этих двух мужчин, склонивших головы над пустой бутылкой виски, и чувствовала, как горечь и тепло смешались в груди.
Где-то наверху скрипнула половица — наверное, Минди не спала и, может быть, слышала каждое слово. Я молилась про себя, чтобы она тоже услышала главное: что Хэнс не ушёл навсегда, и что его обещание всё ещё в силе, даже спустя столько лет.