Страница 48 из 52
В пылу схватки, захваченные собственными эмоциями, никто и не заметил, как монстры подобрались к нам так близко. Они рвались вперед, источая агрессию, будто вырвались из пасти самой Изнанки. Они не шли — мчались, представляя собой жуткий, стремительный поток чистой злобы, отчего по телу мгновенно разлился ледяной холод, который перехватил дыхание.
Злыдни, низкорослые, ощетинившиеся твари второго ранга, бежали в авангарде, их глаза мерцали тусклым, угрожающим светом, а вслед за ними, сотрясая землю тяжелым топотом, неслись переруги, рангом повыше, с телами, жесткими от временной синхронизации с сущностью.
В один миг обстановка в нашем лагере изменилась. Больше не было своих и чужих. Враги стали общими, а сомнения чаростражей мгновенно испарились. Креслав первым издал боевой клич и вместе со своими воинами обрушился на тварей, создавая крепкую стену обороны.
Лютобор тоже не терял времени даром и бросился в гущу боя, воздвигая щиты, закрывающие наши тылы. Наша команда подтянулась к нему, спешно зализывая раны.
Андреас, выплескивая гнев в атакующие чары, крушил злыдней, подобравшихся слишком близко. Ирия едва пришла в себя, но уже лечила Славена, чтобы он побыстрее вернулся в строй. Я же держалась между Лютом и Андреасом, направляя волны спокойствия на гневов, с которыми сражались мужчины. Им хватало секундной заминки, чтобы нанести смертельный удар.
На отряд Креслава пришелся главный удар монстров. Я видела, как пали два воина под натиском встречников, которые, прикрываясь гневами меньших рангов, разгонялись и перли напролом. Тварями будто кто-то управлял, умело продавливая слабые точки нашей обороны, окружая и не оставляя шансов на спасение.
— Ирия! — крикнул Андреас, против которого выступил встречник. — Защита!
Обессиленная девушка слабо кивнула и попыталась создать сферу тишины. Но встречник метнул в нее ледяной сгусток, отчего защита лопнула, а подругу отбросило в сторону, протащив волоком по земле. Подняться она уже не сумела. Я только по отблеску ауры определяла, что она еще жива.
— Наставник! — боярский сын отступал, не в силах справиться с монстром в одиночку.
Но у Лютобора и без того хватало противников. На него как раз насели три переруга. И все же Лют услышал крик о помощи, обернулся. Славен еле держался, прикрывая Ирию и отбиваясь от злыдней. Встречник теснил Андреаса, а я еле успевала замедлять тварей.
Мое спокойствие разбивалось об мощную волну неконтролируемой ярости. Мы не выстоим против такого напора. В лесу нет стен, за которыми можно было укрыться. И помощи ждать неоткуда.
Чаростражам тоже приходилось несладко. Гневы стекались к нам нескончаемым потоком. На смену одному убитому приходилось двое-трое новых особей.
— Гаяна! — громогласный голос Лютобора прорезал шум битвы. — Используй дар хранителя! Немедленно! Иначе все погибнем. Сконцентрируй его. Живо!
Как использовать? — я опешила, не понимая, что от меня требуется. — Здесь нет никакого разлома или вскрытых печатей. Гневы попросту стекаются отовсюду, привлеченные запахом крови и злобой, пропитавшей воздух смертельными эманациями.
Единственное, что приходило в голову — создать волну спокойствия, которая разом охладила бы пыл атаки и заставила отступить чудовищ. Но для этого следовало соприкоснуться с окружающим гневом, пропустить его через себя и не сорваться. Я еще недостаточно сильна, чтобы проделать такое в одиночку с ордой монстров. Слишком рискованно.
Это совсем не одно и то же, когда имеешь дело с одним или даже десятком монстров. Но сейчас речь шла о спасении наших жизней. Если не справлюсь, все здесь погибнем.
— Я попробую, — крикнула в ответ. — Но мне потребуется якорь, чтобы не поддаться воздействию гнева. Потребуется сила и твой контроль…
Лютобор ни секунды не колебался, хотя в боевой обстановке подобное слияние таило в себе опасность. Если хоть что-то пойдет не так, мы оба станем одержимыми.
— Не подведи, Гаяна! — протянул руку, одновременно прикрывая нас мощным чарокругом.
Я робко коснулась мужской ладони, ощущая прохладу огрубевшей от меча кожи и стальную крепость тренированного тела. Энергия, хлынувшая в мое тело, ощущалась, как ледяная сталь — чистая и структурированная сила, способная подавлять любые эмоции. Этот поток служил идеальным противовесом бешеной ярости гневов.
Андреас, увидев наши действия, сразу сообразил, что происходит. Он невероятным усилием отшвырнул подбежавшего переруга под ноги встречнику и бросился ко мне, хватая за свободную руку. Его сила была иной — горячим яростным потоком, наполненным непоколебимой волей и желанием защищать. Жар его тела смешался с ледяным контролем Лютобора, создавая идеальный баланс.
Славен помог Ирии подняться, и они оба доковыляли до нас, чтобы поддержать, стать единым целым. Скудные потоки тоненьким ручейком потекли ко мне, наполняя уверенностью и надеждой. Дар хранителя вспыхнул, усиленный коллективным резервом, и прорвался наружу мощным импульсом спокойствия.
Злыдни и переруги мгновенно замедлились. Их агрессия утихла, сменившись вялым растерянным недоумением. Волна смертоносного холода встречников померкла. Они еще больше замедлились, будто завязли в густом киселе. Смертоносная ярость исчезла, уступив место голодным подавленным хищникам.
— Бейте тварей! — выкрикнул Креслав, потрясенный увиденным. — Они парализованы.
Чаростраж первым бросился в атаку, увлекая за собой остальных воинов. Вдохновленные внезапным успехом, они принялись крушить тварей, которые практически не сопротивлялись. Пока ребята поддерживали меня и стабильный поток моего дара, остальные методично перемалывали противника. Поляна наполнилась звуками ломающихся костей и треском ледяной брони. Гневы гибли один за другим, и в первую очередь — встречники, представляющие собой могучую силу.
Я продержалась около получаса, когда ощутила всепоглощающее истощение. Каждая клеточка ныла от боли. Силы моих друзей и наставника иссякли, а мой внутренний резерв был исчерпан до дна. Если бы не Андреас, крепко держащий за руку, я бы рухнула в обморок прямо там, среди останков тварей и тлеющих углей.
Гул битвы стих, оставив после себя звонкую тишину и едкий запах мертвых тварей. Воины, тяжело дыша, опустили оружие. Их взгляды были прикованы к нам. И в них сквозила пугающая смесь осознания и настороженного уважения.
С угрозой наш отряд справился общими усилиями, что возвращало нас к началу битвы, в которой мы противостояли друг другу. Общая опасность временно примирила нас. Мы выжили, потому что действовали вместе. Нашей победы не случилось бы без моей способности усмирять гневов. И это неоспоримое доказательство стоило тысячи слов.