Страница 49 из 52
Глава 25
Я еле держалась на ногах, пытаясь справиться с противной дрожью в ослабевшем теле. Неприятное чувство, будто меня вывернули наизнанку и вытянули каждую чарку до последней капли, подтачивало изнутри. Если бы не Андреас, давно бы свалилась на землю, изгвазданную внутренностями и кровью тварей. Ирия и Славен тоже еле стояли, придерживаясь друг за друга.
— Как ты? — спросила у подруги, которой сильно досталось в этой битве.
— В порядке. Почти, — девушка слабо улыбнулась. — Считай, что отделалась ушибами и легким испугом. Твоя сила… Это невероятно!
Славен кивнул, поддерживая слова целительницы. Его аура, полыхающая восхищением, выдавала настоящие чувства.
Креслав и Лютобор буравили друг друга тяжелыми взглядами. Постепенно восторги по поводу победы поутихли, сменившись гнетущим напряжением.
— Твои слова перед битвой говорят об измене, Лютобор, — наконец произнес Креслав. — Но в лесу, за пределами купола, только правда имеет вес. Мы все убедились, что дикарка обладает особенной силой. Она спасла наши жизни.
Чаростраж приблизился ко мне, пугая набухшим на щеке шрамом. Окинул меня долгим изучающим взглядом, вынуждая внутренне сжаться. Только внешне я по-прежнему сохраняла спокойствие, невзирая на угрозу нового нападения.
— Я не могу вернуться к Радомиру, не выполнив приказ. И не могу поверить на слово, что Гаяна — потерянная княжна Аракчеева, — продолжил он, чеканя каждое слово. — Я обязан подчиниться и устранить потенциальную угрозу городищу. Но честь не позволит мне убить ту, что спасла от одержимости и клыков тварей. Не только меня — почти весь отряд. Я решил, что мы сопроводим вас до Тихомировки. Если волхв подтвердит, что ты дочь князя Добромира с пробудившимся даром хранителя, я сам приведу тебя в городище, но уже как наследницу княжеского престола. В противном случае… Я исполню долг до конца, какими бы последствиями это не обернулось.
Смертельная битва откладывалась. Я мысленно выдохнула, а на деле кивнула чаростражу, принимая его компромиссное решение. Выжившие в битве воины воспрянули духом и мгновенно взяли на себя функции охраны и сопровождения.
Мы выиграли несколько дней перемирия, но я с тревогой ожидала встречи с дедом и той правды, которую он скрывал долгие пятнадцать лет.
В путь наш отряд выдвинулся на рассвете. Остаток дня посвятили отдыху и лечению ран. Ирия сама нуждалась в отдыхе и лечении, но отдавала всю себя, чтобы помочь другим.
Следующие несколько дней превратились в изнурительное испытание. Где-то мы ехали верхом, а где-то спешивались и шли пешком. Дорога петляла между поросшими мхом валунами, через заросли кустарника и свалявшихся веток. Той тропы, по которой боярич в сопровождении Лютобора увозил меня из деревни, больше не существовало. Твари выжгли часть леса, другую — вытоптали, а природа взяла свое, превратив некогда нахоженный путь в непроходимые заросли.
Андреас не доверял княжеским чаростражам. Он постоянно держался рядом, посматривая по сторонам, готовый отразить внезапную атаку. Его аура пульсировала напряжением и подозрительностью.
— Нельзя им доверять, Гаяна, — предупредил он, стараясь не привлекать внимание Креслава. — Они получили приказ убить тебя. Их еще не отпустило ошеломление после нашей победы, но верность князю — это клятва, которая сильнее чувства благодарности. Будь готова бежать в любой момент.
— Я знаю, Андреас, — печально улыбнулась. Сердце забилось чаще, вызывая легкое головокружение и разливаясь приятной теплотой по телу. — Спасибо, что ты здесь, с нами.
Решительный и уверенный взгляд парня был моим единственным утешением и щитом против политических интриг и напряженной атмосферы недоверия. Он и мои друзья по-прежнему верили в меня и поддерживали, как будто мы были одной семьей.
С Лютобором отношения складывались намного сложнее. Он держался в стороне, но я постоянно ощущала на себе изучающий взгляд. Каждое проявление дара, каждое действие фиксировалось и подвергалось сомнению.
Я пыталась помочь Ирии и Славену побыстрее восстановиться, используя способности хранителя. Поток моей силы стабилизировал чары, наполняя тела нейтральной энергией, успокаивая, придавая уверенности их силам. Лют цепко наблюдал за каждым таким актом помощи, будто выискивал подвох или очередные доказательства тому, что я именно та, за кого себя выдаю.
Но все же лед недоверия между нами треснул еще в тот момент, когда наставник встал на мою защиту перед княжескими воинами. Значит, он действительно верил. Не мог не верить после того, как неоднократно делился со мной силой и участвовал в успокоении гневов.
— Твой дар уникален, Гаяна, — задумчиво произнес он на одном из привалов, когда поблизости не было чужаков. — Ты не борешься с гневом, не стараешься использовать боевые плетения. Они будто бы не нужны. Ты влияешь на саму причину, по которой порождения Изнанки способны существовать в нашем мире. О подобном даре мы могли только мечтать.
Слова наставника прозвучали как похвала. Но в его холодном безэмоциональном тоне прослеживался сухой прагматизм. Лют видел во мне инструмент, при помощи которого можно эффективно бороться с гневами. Если бы только мой дар оказался слабым или бесполезным, он бы уничтожил меня, не колеблясь ни секунды.
— Радомир верит, что дитя из пророчества принесет разрушение, — поделился он своим видением ситуации. — В чем-то князь прав: любое изменение в устоявшемся мире опасно. Твое появление и столь необычная сила — угроза его власти. Он закономерно опасается, что ты разрушишь устоявшийся мир, чтобы построить новый. И я думаю, что его опасения небеспочвенны.
Чем дальше мы углублялись в лес, тем более нестабильным ощущался магический фон. Воздух, насыщенный запахом хвои и влажной земли, вызывал у меня странный отклик. Земля здесь ощущалась живой, сильной, не истерзанной, как в окрестностях городища. Я невольно ликовала, возвращаясь в родные места, где дышалось легче, а окружающий мир не был враждебным.
Я чувствовала близость дома, слышала шепот ветра, несущего в себе отголоски древних чар, волновалась предстоящей встрече с дедом. Он жил вдали от политических интриг, в гармонии с природой и внутренним миром.
Как поступит Креслав, когда волхв откажется с ним говорить? Чем обернется новая встреча? Очередными угрозами жителям деревни?
— Если они тронут Тихомира… — прошептал Славен, который, судя по ауре, испытывал схожие эмоции и понимал, что чаростражи не имеют власти в лесной чаще.
— Не тронут, — уверенно заявил Андреас. — Лютобор этого не допустит. А мы будем рядом, что бы там ни случилось.
Я молча кивнула, внутренне не разделяя уверенность боярского сына. В городище власть князя считалась неоспоримой. Клятвы ценились выше человеческой жизни, а честь легко менялась на политическую выгоду. Дед не будет никому угождать, он поступит так, как велит ему сердце.
После полудня, когда жаркое солнце начало клониться к западу, густые заросли расступились, открывая бревенчатые дома с крышами, покрытыми мхом, и тонкими струйками дыма, вьющихся из печных труб.
Тихомировка. Родной дом, в который я не чаяла вернуться. Деревня выглядела тихой и умиротворенной, как будто беды и гуляющие по округе гневы обходили ее стороной. И только чужаки могли нарушить устоявшийся порядок.
— Прибыли! — глухо произнес Креслав, спешиваясь и раздавая приказы воинам, чтобы держались плотной группой.
Лют тоже соскочил с коня и направился к главной избе. Его напряженная фигура и плотная аура указывали, что наставник готов к самому важному разговору. Короткая передышка закончилась. Дальше все зависело от Тихомира, ответы которого решат мою судьбу. Княжна я или дитя пророчества, которое подлежит уничтожению?