Страница 4 из 54
Впрочем, личная телохранительница Даын, верная Суджин, всегда знала о маршруте своей подопечной. Она незаметно следовала за накреняющимся мотороллером на безопасном расстоянии в черном седане с тонированными стеклами, искренне радуясь за счастье молодой госпожи так же, как и личные охранники Мин У, сопровождавшие пару на втором автомобиле.
Они ужинали в уютных, маленьких ресторанчиках, спрятанных в тихих переулках Итэвона или у подножия гор, где подавали лучшую домашнюю еду. Смеясь, они обсуждали строгие традиции своих влиятельных семей, делом доказав, что новое поколение способно строить жизнь по собственным правилам.
Даын отчетливо ощущала: весь этот огромный, сложный мир, зажатый в тиски вековых устоев и формальностей, постепенно и мягко уступает перед её звонким смехом, энергией и легкими шагами.
Ей предстояло еще два с лишним года круговерти:
Перевод в департамент микросхем и полупроводников.
Управление сетью пятизвездочных отелей.
Запуск проектов спутникового вещания.
Но Даын точно знала — она не просто справится с любой задачей, она превратит эту корпоративную стажировку в самое лучшее и незабываемое шоу Сеула!
Когда дедушка перевел Даын в департамент высоких технологий и полупроводников в Сувоне, он напутствовал её сухо и строго:
— Там сидят суровые парни, Даын. Там нет места вашей моде, шелкам и развлечениям.
Но Даын восприняла это напутствие как прямой вызов своей фантазии. В 2000 году весь мир буквально бредил развитием интернета, процессорами, сотовой связью и «проблемой Y2K», которая, к всеобщей радости, прошла абсолютно бескровно.
На заводе по производству инновационных микросхем все сотрудники ходили в смешных ярко-желтых защитных скафандрах, напоминавших экипировку космонавтов. Даын моментально нашла общий язык с молодыми разработчиками. Обнаружив, что средний возраст инженеров в закрытой лаборатории составляет всего 26 лет, а парням приходится работать по 14 часов в сутки без выходных, она решила устроить для них нечто грандиозное.
В одну из пятниц, согласовав все организационные вопросы с главой службы безопасности, Даын организовала закрытый техно-рейв прямо на подземной парковке исследовательского центра.
Она выписала того самого диджея из Берлина, с которым познакомилась во время своего евротура. Парковка преобразилась: ультрафиолетовый свет, неоновые лампы, ящики с элитными энергетиками и сочный, глубокий бас. Сотни счастливых инженеров и приглашенных девушек танцевали прямо в своих рабочих комбинезонах до самого утра.
Начальники цехов поначалу схватились за сердце от такой дерзости, но когда в следующий понедельник производительность отдела выросла на рекордные 40%, Даын официально и единогласно провозгласили «главной музой корейского хай-тека».
В середине зимы Даын бросили на передовую гостиничного бизнеса — в главный пятизвездочный отель семьи в самом центре Сеула. Ей досталась должность исполнительного директора по гостеприимству.
И надо же было такому случиться, что именно в первую неделю ее работы в отель с официальным визитом прибыла представительная делегация лордов из Шотландии и группа высокопоставленных чиновников из Российской Империи.
Шотландские лорды, привыкшие к строгому эдинбургскому уставу, с порога требовали овсянку на воде определенной температуры и редкий сорт виски, а российские дипломаты желали свежих блинов с икрой ровно к пяти часам утра. Шеф-повар отеля рвал на себе волосы и находился на грани нервного срыва.
Даын, включив все свои знания в области международных отношений и кулинарные навыки, полученные в Гонконге, лично спустилась на центральную кухню.
— Мы сделаем настоящий азиатско-европейский фьюжн! — решительно объявила она кухонной бригаде.
На следующее утро шотландцам подали традиционный корейский суп из женьшеня и курицы, но оформленный в строго викторианской серебряной посуде, а русским — изысканные горячие блинчики со сладкой начинкой из бобов и диких ягод с острова Чеджу.
Иностранные гости были в таком нескрываемом восторге, что глава шотландской делегации, лорд Мак Маклеод, лично поднял бокал за «прекрасную и мудрую госпожу Ли, спасшую престиж международной дипломатии в Азии».
Несмотря на сумасшедший рабочий график, Даын успевала жить на полную катушку. Каждые вторые выходные она собирала любимых друзей на семейной вилле на острове Чеджу или в Сеуле. Её роскошное спортивное купе летело по прибрежным серпантинам острова под громкую, любимую музыку.
На эти уик-энды из Бангкока прилетала Варни. Девушки устраивали настоящие «антикризисные девичники». Они запирались в уютной гостиной с видом на океан, заказывали у личного повара горы морепродуктов на гриле, открывали коллекционное шампанское и по международной видеосвязи созванивались с Чаном, который в это время строил карьеру в Гонконге.
— Даын, мой отец просто в ярости! — со смехом рассказывала Варни, примеряя огромные солнечные очки прямо в комнате. — Я перевела инвестиции CP Group в постройку арт-галереи вместо нового птицеперерабатывающего завода! Он кричал на весь Бангкок так, что попугаи в саду улетели!
— О, это еще пустяки, — смеясь, отвечала Даын. — Мой дедушка вчера узнал, что я перевела годовой бюджет маркетинга на спонсорство главного фестиваля уличных танцев в Сеуле. Он молчал ровно три часа, а потом строго попросил купить ему два билета в VIP-ложу! А мама так просто счастлива — это ведь отличное пополнение для ее благотворительных проектов.
Отношения с Мин У развивались как в лучшем, самом теплом романтическом кино. Он не пытался поразить Даын демонстрацией богатства — её этим невозможно было удивить. Вместо этого он дарил ей то, чего ей не хватало больше всего среди корпоративных отчетов: чистую, беззаботную радость, искренность и глубокую любовь.
Один из самых запоминающихся вечеров случился в середине апреля. Мин У буквально похитил Даын прямо со скучного и затянувшегося заседания совета директоров. Даын вышла на улицу в строгом сером костюме от Yves Saint Laurent, а Мин У уже ждал её у входа на своем винтажном автомобиле Lancia мятного цвета.
Даын со смехом запрыгнула на кожаное сиденье, поцеловала его в щеку, и они поехали на холм Намсан, где как раз пышно зацветала вишня, осыпая дорогу розовыми лепестками.
Они сидели прямо на капоте его машины, которую Мин У припарковал на смотровой площадке с видом на весь город, пили сладкое банановое молоко из маленьких пластиковых бутылочек и смотрели на бесконечный океан неоновых огней Сеула.
— Знаешь, — тихо произнес Мин У, нежно смотря на неё. — Все в городе только и говорят о том, что ты станешь следующим председателем империи. Железная леди Ли.
Даын повернулась к нему, её глаза блестели от искреннего счастья и азарта:
— Пусть говорят! Но сначала эта «Железная леди» выиграет у тебя во все игровые автоматы в подземном переходе. Поехали, я угощаю! Тем более я уже точно знаю из надежных источников, что ты возглавишь автомобильное подразделение вашей империи уже в следующем году!
Она чувствовала себя абсолютно, безгранично счастливой. Семейный бизнес оказался не тяжелой обузой, а огромной, увлекательной игровой площадкой, где она крутила шестеренки миллиардной корпорации с легкой улыбкой, меняя правила игры под себя и доказывая всему миру, что новое поколение Ли пришло побеждать с радостью в сердце!
«Скажи мне — и я забуду, покажи мне — и я запомню, дай мне сделать — и я пойму». — Конфуций