Страница 5 из 54
Две семьи
Солнечные лучи, мягко пробивавшиеся сквозь ажурные, вековые кроны сосен в тихом саду особняка семьи Кан, весело и непринужденно плясали на паркете просторной, наполненной светом гостиной. В воздухе витал уютный, домашний аромат свежесваренного молотого кофе, печеных яблок с корицей и едва уловимые ноты селективных духов с оттенками белой лилии.
Госпожа Кан, одетая в домашнее, но невероятно элегантное шелковое платье цвета слоновой кости, с огромным и видимым удовольствием расставляла на столе изысканный фарфоровый сервиз, привезенный когда-то из Лиможа. Каждая чашка была украшена тончайшей ручной росписью с золотой каймой, а серебряные ложки приятно и тихо поколачивали по хрустальным блюдцам.
Муж госпожи Кан — главный советник короля по экономическому развитию, мужчина степенный, обладавший глубоким умом и непререкаемым авторитетом в правительстве — устроившись в глубоком кожаном кресле у открытого окна, то и дело поглядывал на старинные настенные часы. Он наслаждался этим редким, драгоценным воскресным утром, которое протекало абсолютно без тревожных звонков из королевской канцелярии и срочных заседаний министерского кабинета.
— Наш Мин У сегодня убежал из дома ни свет ни заря, — с легким, теплым смешком заметила госпожа Кан, аккуратно наливая в чашку мужа крепкий, парящий кофе. — Сказал, что ему непременно нужно заскочить в мастерскую за каким-то особым хромированным зеркалом для его любимого винтажного мотороллера. Но я-то отлично видела, как он еще на рассвете тайком и с особым усердием полировал свой второй, запасной защитный шлем.
Отец семейства весело сощурился, откладывая в сторону свежий, еще пахнущий типографской краской выпуск газеты «Чосон Ильбо»:
— Ну, ради Чжень, дочери министра финансов Китая, он бы точно не стал полировать шлемы на рассвете. Скорее, заперся бы в кабинете с чертежами новой автомобильной турбины или планом маркетингового продвижения, лишь бы только не ехать на очередную чинную чайную церемонию. К слову, о министре… Его супруга вчера на благотворительном базаре во дворце Кёнбоккун буквально прижала меня к стене у фонтана. Спрашивала, когда мы наконец устроим официальный обед для наших детей. Чжень, видишь ли, привезла из Сорбонны диплом с отличием и редчайшую партитуру для арфы XVII века.
Госпожа Кан присела напротив мужа, изящно подперев подбородок рукой и глядя на супруга с особенным, глубоким пониманием:
— О, Чжень — чудесная, воспитанная девочка, само воплощение аристократического благородства. Но давай будем предельно честны, дорогой. Наш сын три года прожил в Мюнхене, дышал воздухом европейской свободы, гонял по автобанам на спортивных машинах и буквально бредил цифровой революцией. Если мы заставим его жениться на девушке, которая падает в обморок от резкого звука мотора и считает высшим проявлением чувств совместное чтение древних конфуцианских стихов, наш дом быстро превратится в унылый монастырь. К счастью, Мин У уже сам нашел идеальное противоядие от этой чопорности.
— Ты имеешь в виду ураган по имени Ли Даын? — улыбка советника короля стала еще шире, а в глазах зажглись теплые искры. — Весь кабинет министров только её и обсуждает последние два месяца! На последнем экономическом совете старый председатель Ли — её дедушка — прямо-таки светился от гордости, хотя и пытался из последних сил напустить на себя суровый и непреклонный вид. Он как бы вскользь упомянул, что Даын за один месяц перестроила всю логистическую цепочку их судостроительного крыла на юге. Старые директора сначала ворчали и писали жалобы, а теперь называют её не иначе как «наша золотая госпожа».
— А как она перевернула агентство в Чондам-доне! — подхватила госпожа Кан, и её глаза радостно заблестели. — Моя подруга, чья дочь работает там старшим стилистом, рассказывала в полном восторге. Даын пришла на презентацию новой коллекции в строгом деловом костюме, но стоило дизайнерам предложить скучный, классический концепт, как она заявила: «Мы вступаем в новое тысячелетие, господа! Нам нужен неон, скорость и корейский драйв, а не унылые кружева!» И ведь оказалась абсолютно права — бутики бьют все рекорды продаж. Но больше всего меня восхищает её характер. При всём её колоссальном богатстве, при том, что она дружит с тайским конгломератом CP Group, ходила на личной яхте султана Мурада VII и пила шампанское на Монмартре, в ней нет ни капли высокомерия.
— Да, наш сын нашел себе абсолютную ровню, — задумчиво произнес отец, делая медленный глоток кофе. — И я говорю далеко не о деньгах. Семья Ли — это, конечно, финансовые титаны, но Даын ценна сама по себе как личность. Вчера после закрытой аудиенции Его Величество подозвал меня к окну, выходящему на королевский сад, и сказал: «Кан, я видел многих молодых людей на моем приеме. Большинство из них смотрят на меня со страхом или ищут выгоду для бизнеса. Но внучка председателя Ли… у этой девочки удивительно живой, блестящий ум. Она говорила со мной о реформах в Гонконге так, будто мы старые партнеры по шахматам. Присмотритесь к ней, такие люди — настоящее будущее нашей короны». Представляешь? Сам король в восторге от неё! Дедушка, наверное, хочет передать ей всё своё наследие.
Госпожа Кан мягко откинулась на спинку стула, её лицо лучилось абсолютным счастьем и душевным спокойствием. Для матери не было ничего лучше, чем видеть своего сына искренне влюбленным, да еще и в такую потрясающую девушку.
— Ну, раз уж сам Его Величество дал свое благословение, то министру финансов придется деликатно отказать, — весело подытожила она, пододвигая к мужу тарелку с теплыми рисовыми пирожными. — Мы не будем вмешиваться. Наш Мин У имеет полное право на свободу выбора, а его сердце уже сделало этот выбор на все сто процентов. Пусть ухаживает, пусть совершает безумства, возит её на своих игрушках, дарит цветы и кормит уличной едой. Если Даын войдет в наш дом как невестка, у нас никогда не будет скучно. Мы получим не просто умницу и красавицу, а настоящее солнце, которое согреет всю нашу семью.
— Полностью согласен, дорогая. Нужно будет ещё поговорить со старшими родственниками. Но твоя мама уже бесповоротно влюблена в Даын по рассказам, — ответил советник, поднимая чашку в шутливом и победном тосте. — За новую эпоху, за двадцать первый век и за то, чтобы наш сын не упустил самую потрясающую девушку Сеула!
В то же самое воскресное утро в Сонбук-доне, в главном особняке семьи Ли, за массивным столом из столетнего темного дуба тоже звенел тонкий фарфор, но атмосфера здесь была куда более монументальной. Впрочем, монументальной она казалась лишь со стороны — сегодня в доме чеболей царило редкое, по-настоящему легкое, теплое и праздничное настроение.
Самой Даын дома не было — она еще на рассвете умчалась на завод в Сувон, заявив родителям, что «инженеры новой смены не должны ждать начальство ни минуты». Семья собралась в узком кругу: суровый, но бесконечно любящий внучку председатель Ли (дедушка), отец Даын и та самая строгая бабушка, которая когда-то стучала серебряной палочкой по столу, а теперь с мягкой улыбкой пила утренний ячменный чай.
Разговор предсказуемо свернул на личную жизнь их молодой «золотой госпожи». Влиятельные семьи Сеула уже выстроились в огромную очередь с официальными предложениями о помолвке, но у Даын, кажется, был свой собственный, абсолютно четкий план.
— Этот мальчик, Кан Мин У, вчера снова привез её за полночь, — со смешком заметил отец Даын, аккуратно намазывая ягодный джем на свежий тост. — Я смотрел в окно. Она сидела на его древнем мотоцикле, вся растрепанная, в моем старом университетском худи поверх кутюрного платья, и смеялась так искренне, что было слышно на всю улицу. Знаете, папа, а ведь он мне искренне нравится. У него отличное немецкое образование, он не заглядывает нам в рот ради контрактов и чертовски хорошо разбирается в технологиях и бизнесе. Мы бы могли построить пару современных морских автовозов для их автомобилей и грузовиков. И заводы в Южной Америке и Африке — это чертовски интересные совместные проекты. Мы и так партнеры в сырье и рекламе. Нужно будет серьезно подумать...