Страница 10 из 18
Приходи в дом по улице Свечников.
Это не приглашение к чаю. Это зов.
Айла встала, подошла к окну. Дождь. Темень. На конюшне - один фонарь. Ярл, скорее всего, пьян. Дейм - у себя в кабинете, тоже пьян или почти. Кройц ушёл домой - он жил в деревне. Слуги - на кухне или в подвале. Один часовой у ворот - и тот, скорее всего, спит.
Она открыла шкаф. Достала тёмный плащ с капюшоном - Мэррит прислала его месяц назад, в подарок к празднику Ока. Тогда Айла думала - просто подарок. Теперь понимала: Мэррит готовила её к побегу с того самого дня, как семья погибла. Месяцами. По одному подарку. Плащ с капюшоном. Тёплые чулки. Маленький кожаный кошель с пятью серебряными талерами. Всё это Айла аккуратно сложила в углу шкафа, под зимним платьем.
Она переоделась. Плащ - поверх. Капюшон - на голову. Серебро - за пояс. В карман ещё - маленький нож для разрезания бумаги. Не оружие, но лучше, чем ничего. Руки тряслись снова - но теперь уже от другого. Не от страха. От чего-то, что она пока не решалась называть. Она прислонилась к стене. Досчитала до десяти. Руки не перестали, но стало - терпимо. Она засунула их под мышки. Так - незаметно. Так - можно было идти.
На секунду она задержалась у распятия. Перекрестилась. Не потому что верила. Потому что отец учил: Когда не знаешь, что делать - делай как все. Это лучшая маскировка. И она вышла.
По лестнице - тихо. Деревянные ступени скрипели на четырёх местах, и она помнила все четыре. Мимо кабинета Дейма - он храпел, наконец уснул. Мимо кухни - оттуда пахло луком и потом, слуги ужинали. Айла прижала ладонь к животу. Стиснула зубы. Прошла. Через чёрный ход, мимо конюшни, через сад. Изгородь - в дальнем углу, где был подкоп под корнями. Подкоп был не её - его сделал ещё Деймов дед, для встреч с местной вдовой. Теперь им воспользуется невеста Дейма. Символично.
Через пятнадцать минут Айла шла по тракту на Грандмарк. Дождь лил в лицо. Дорога раскисла. Башмаки промокли на первой же миле. Но она шла. Вперёд. Один шаг. Другой. Третий. Каждый - чуть быстрее предыдущего. Каждый - мимо запаха, который стоял в носу, мимо рук, которые тряслись, мимо чулана, где её выворачивало наизнанку каждое утро. Вперёд. Прочь. Туда, где, может быть, кто-то объяснит ей, за что. И почему. И кто.
Она не знала, что найдёт в доме по улице Свечников. Не знала, кто такая Хельга. Не знала, кто убил архиепископа и зачем. Не знала, причастна ли Мэррит к чему-то. Не знала - виновата её семья или нет. Но одно она знала теперь точно. Семья её была - Хранителями. Не еретиками. И атлас - если он существует - это не ересь. Это - знание. Знание, как ломать тело. Знание, как чинить тело. Одно и то же знание. Отец учил. И если она - единственная, кто помнит, что отец учил, - значит, она - тоже Хранитель. Теперь - последний.
Она шла уже час. Сапоги промокли насквозь. Плащ - тоже. Под плащом - почти сухо, но это ненадолго. До Грандмарка ещё миль семь. Если повезёт - к рассвету дойдёт. Если не повезёт - встретит патруль. Инквизиция, конечно, не патрулирует дороги по ночам, но мало ли. Мало ли кому интересна одинокая девушка в плаще без сопровождающих.
И знала одно. Три месяца она была пленницей. Три месяца - ждала. Ждала знака. Знак пришёл. Три месяца - ничего. И вот теперь - наконец - что-то. Айла улыбнулась. Кривая, мокрая, но - улыбка. Она даже не заметила, что плачет. Слёзы шли сами - тихо, без всхлипов, как учили в детстве. Леди не плачет громко. Леди плачет так, чтобы никто не видел. Только - дождь видел. Только - тёмный тракт. Только - она сама.
- Ну, - сказала она тихо, обращаясь к дождю. - Ну наконец-то.