Страница 5 из 66
— О, как интересно, — нахмурился Вавилов. — Значит, когда мы Меховое дело инициируем, сразу же море противников выползает. По разным причинам препоны нам ставят. Мол, почему КГБ лезет в сферу деятельности МВД? И делают вид, что не понимают, почему КГБ решил этим заняться. Потому что МВД свою работу добросовестно не выполняет и на советских предприятиях с деньгами и товарами мухлюют вовсю. А тут вдруг Пельше тоже этим вопросом озаботиться решил. Может, кто-то ему посоветовал это сделать, чтобы лишить нас аргументов. Что вот, мол, вы в это меховое дело полезли, потому что МВД свою работу не делало. Но вот теперь КПК этим будет тоже заниматься, и нечего вам больше в это лезть!
Румянцев, который, естественно, про Меховое дело слышал, но деталей не знал, следил за рассуждениями заместителя председателя КГБ с живейшим интересом. Редко когда Николай Алексеевич для него такие тайны раскрывал. Получается, что многие в верхах недовольны этим меховым делом, которым лично он гордился. Ну а что же, вон как развернулась его родная организация в Караганде. Сотни арестованных, которые годами из советского предприятия кормушку для себя делали…
— А для нас, конечно, это неожиданный сценарий и не очень желанный. — продолжил Вавилов. — Одно дело, когда Ивлев доклады по высоким технологиям Межуеву писал, находясь в Верховном Совете. А другое дело, если он на работу в КПК перейдет, да еще на высокую должность. А хоть на постоянную ставку или на половину все еще будет там работать?
— Насколько я понял, на половину. МГУ он тоже бросать, естественно, не собирается, как и на заочное переводиться. Это в другом разговоре прозвучало.
— Ну, тогда еще не страшно. Если бы он на полную ставку перешел в КПК работать на высокую позицию, то это же уже номенклатурная должность. Не факт, что нам бы прослушку стоило продолжать. А так он для нас больше студент и журналист, чем сотрудник КПК. Так что продолжаем по нему работать. Что еще там у тебя, Олег Петрович?
— Решил доложить, что мы работаем при помощи нашего агента по студенческой конференции в МГУ, что сегодня будет проходить, в которой восемь немецких студентов участие принимают, и Ивлев там тоже будет. Естественно, у нас подозрения возникли, что, поскольку агент Штази Луиза не справилась с заданием по нашему подопечному, то из Германии могут нового агента прислать наши неутомимые немецкие коллеги. В Штази же не в курсе, что мы Луизу разоблачили, и она теперь на нас работает…
— Ясно, — сказал Вавилов. — И кто там Ивлева подстрахует?
— За Ивлевым предлагается, Николай Алексеевич, присмотреть, саму Луизу задействовав. Она там на месте будет и будет контролировать, как ее немецкие коллеги себя ведут. Заодно и посмотрим, проявит ли она какие-то способности и нет ли у нее лишней дурной фантазии. Если начнет сочинять, что агента Штази выявила, а то и двух, то сами понимаете, что она, значит, склонна к выдумкам. А если просто передаст то, что услышала, без каких-то лишних придумок, то работать с ней можно и дальше.
— Понятно, — сказал Вавилов, — это всё?
— Нет, сегодня ещё будет встреча у Ивлева с тем достаточно подозрительным актером Ленкома, Семеном Барским, про которого я уже докладывал. Прослушка на квартире у него поставлена. В ресторане работа проведена. Барского, его жену и Ивлевых посадят за столик, где прослушка будет оборудована. Так что полная стенограмма их общения будет у меня достаточно скоро на столе.
— Хорошо, — кивнул Вавилов. — Работайте, Олег Петрович. Держите руку на пульсе. Ивлев у нас постоянно внимание председателя привлекает. Значит, нам никаких неприятных неожиданностей по его линии абсолютно не нужно. Никто не должен из наших противников к нему слишком близко подобраться.
— Конечно, Николай Алексеевич, я прослежу за этим, — заверил его Румянцев. — Хотя меня больше волнует, что мы Ивлева в страну НАТО отправляем на полторы недели без всякого присмотра… Вот уж где к нему агенты западных разведок получат шанс подобраться.
— Меня тоже это беспокоит, но нет у нас туда возможности с ним кого-то отрядить, не вызывая подозрений. А сделать это, не уведомив самого Ивлева, нельзя. Тарек Эль-Хажж миллионер, богачам сейчас нелегко в Италии приходится, их убивают и похищают. Значит, там полно охраны у Эль-Хажжей будет, да еще и вооруженной, и бдительной. Пошлешь кого-то нашего — а вдруг засекут, как он вокруг Ивлева трется, да сразу и стрельбу откроют?
— Не думал об этом, товарищ генерал, — честно признался Румянцев. — Я не специалист по Италии.
— А мы вот специалистов привлекли, и они нам вот такой вывод и дали. — объяснил генерал. — А что касается агентов западных разведок… Пока Ивлев в компании с миллионерами трется и находится под охраной их злобных телохранителей, то им к нему тоже не подобраться. Не только нашим людям не повезет, если полезут.
— А вот это успокаивает, Николай Алексеевич! — несколько расслабился Румянцев.
Москва, МГУ
Пришел на конференцию ровно к десяти. Как раз к началу пленарного заседания. Смотрю, в зале Витя Макаров уже сидит!
Повезло, что в этот раз меня хоть не включили в докладчики на пленарном, как это было с той конференцией с японцами. В этот раз, похоже, не Эмма Эдуардовна формировала список тех, кто на пленарке выступает, раз меня туда не поставили.
Однозначно не Эмма Эдуардовна, потому что я был уверен, что будь ее воля, она бы обязательно меня в пленарку бы затолкала. А так там декан выступал, потом замдекана одного из факультетов МГИМО выступил, за ним сама Эмма Эдуардовна. А поскольку у нас же это совместная конференция с немцами, то напоследок выступил еще представитель посольства ГДР, секретарь по культуре.
Его уровень меня несколько удивил. Конференция, конечно, студенческая, но МГУ и МГИМО задействованы. Странно, что немцы не прислали как минимум зампосла. А в принципе и посол бы тоже, с моей точки зрения, вполне бы сегодня сгодился для такого мероприятия.
Но ладно, мало ли посол и зампосла с гриппом слегли…
Я, конечно, только краем глаза посматривал на все эти выступления, чисто отмечая, кто там находится, потому что все это время мы с Макаровым проболтали.
Узнал, что с Машей он окончательно расстался. Нет у него больше к ней никаких прежних чувств. Все не может ей простить, как она его подвела на том злополучном французском приеме.
Походил некоторое время со старой своей знакомой, имя я не расслышал, но переспрашивать не стал. Он почти сразу же сказал, что она его тоже разочаровала. Оказалось, что она специально в его глазах Машу подставляла для того, чтобы он с ней расстался.
Мол, все это совершенно некрасиво выглядело. Так что я уже не стал имя девчонки уточнять. Какой смысл, если Витька сказал, что точно с ней не собирается уже больше общаться, несмотря на то, что дружба у них с самого детства была.
— Ну, — сказал я другу, — а с другой стороны, учитывая, сколько на тебя сейчас учебы на новом месте навалилось, ты должен, как Ленин, девушек всех разогнать, и на чердак — учиться, учиться, и еще раз учиться!
Не стал уже ему полностью этот анекдот рассказывать, который сейчас, если расскажешь, будет очень антисоветски звучать. Про то, что послать надо и жену, и любовницу, и на чердак идти учиться… Как так, любовница у вождя пролетариата? Нехорошо, наговариваешь на основателя ленинизма!
Такие анекдоты я сейчас уже на автомате либо полностью не рассказываю, либо делаю из них вполне уместные по нынешним временам.
Витька также много про свою учебу рассказывал. Про парочку профессоров, которыми искренне восхищался. Оба были старыми матерыми дипломатами.