Страница 38 из 66
Другое дело кандидат наук или доктор. Для них, конечно, особой проблемы в получении квартиры не имеется. Защитился и через два-три года заселяешься в квартиру в одном из построенных университетом или городом домов. Самые престижные, конечно, те, что строит сам университет. Туда массово заселяются именно сотрудники университета. За счет этого эти квартиры в МГУ особенно котируются. Приятно находиться среди единомышленников, которые прекрасно понимают, чем ты сам живешь. И само собой разумеется, различных неприятных эксцессов с соседями в этих домах практически не бывало. Люди все же образованные, интеллигентные и прекрасно понимают, что любой скандал в этих стенах отразится и на их работе. Слухи в образовательном сообществе распространяются очень быстро, так что о любом неподобающем поведении скоро на твоем факультете будет известно практически всем.
Бляхин, с которым он сегодня встречался, тем не менее, имел достаточно серьезные амбиции. Не понимал, что таланта у него к науке нет. Винил в том, что диссертация у него очень плохо движется, своего научного руководителя и членов кафедры, которые, с его точки зрения, зажимали его творческую мысль. Постоянно заставляли его все править и переписывать заново, в том числе и тезисы для конференций, и научные статьи, без которых на защиту не выйти.
Этот неудачливый аспирант был очень зол и на своих коллег, и на своего руководителя, и был уверен, что то, что квартиры придется ждать долго, это вовсе не его вина, его просто затирают. Вот и сейчас он горячо излагал Аскольдову свои претензии к руководству и коллегам.
Мол, завкафедрой договорился с его научным руководителем, чтобы как можно дольше не дать ему выйти на защиту. Якобы он хочет, чтобы первой его дочка, которая тоже в аспирантуре находится, защитилась. Уже и место для нее на соседней кафедре присмотрел.
Аскольдов, конечно, слабо верил во все эти измышления, но главное было то, что за продвижение в очереди на квартиру, этот человек с удовольствием выполнит все то, что Голосов через него ему поручит. И будет потом помалкивать, чтобы квартиру не потерять. А это же и есть его задание, настропалить кого-нибудь Ивлеву проблемы создать на партсобрании, что не дадут тому стать членом партии.
Задачу очень хотелось выполнить. Тем более что сам Аскольдов был очень впечатлен тем обещанием, что получил от Голосова. Если полученную задачу удастся выполнить, то ему выделят участок под дачу в очень престижном месте. Где именно место будет выделено, они еще не согласовали, но Голосов его заверил, что Федор Давыдович ни в коем случае его не обидит. Главное — выполнить задание на высшем уровне.
И Аскольдов нисколько и не сомневался, что так оно все и будет, на Кулакова он работал уже не в первый раз. И прекрасно знал, что при ударной работе Федор Давыдович в долгу никогда не останется. Не скупился он на награды тем, кто добросовестно выполнял его поручения.
Аскольдов уже представлял, как построив дачу среди людей, намного выше его по должностям, знакомства с ними заведет, и резко свою карьеру за счет новых связей продвинет.
Битый час Аскольдову пришлось потратить на то, чтобы выслушать все жалобы неудалого аспиранта. Надо было сделать все, чтобы тот, облегчив душу, доверие к нему почувствовал. Нашел он, хоть и не без труда, общего знакомого, который аспиранту пообещал свести его с человеком из Кремля, что может ему помочь с его проблемами.
Бляхин воображал себя человеком глубоким и непонятым. А на самом деле Аскольдов таких часто очень встречал. Сами из себя ничего не представляют, но мнят о себе так, словно их прямо сейчас в Политбюро можно отправлять в полноценные члены. А так, кто бездельники, кто бесталанные, и ни на что особо не способные. Прекрасно знакомый ему типаж. Главное, что при должной сноровке такого рода людей было очень удобно использовать в различных хитроумных комбинациях, которые так любил разыгрывать Федор Давыдович.
Наконец непризнанное дарование выговорилось. И пришло время для Аскольдова изложить условия, которые были получены от Голосова, естественно, не упоминая его имени. Наклонившись поближе к собеседнику, Аскольдов сказал:
— Сами понимаете, с диссертацией я вам помочь не могу, ее вы сами должны написать, но, с другой стороны, я поражен тем, как такому талантливому человеку, как вы, не дают обзавестись жильем без долгого стояния в очереди. Вот с этим я, к счастью, помочь вам могу. Но сами понимаете, от вас некоторое содействие понадобится…
— Какое именно? — спросил, жадно блеснув глазами, вечный аспирант.
— Да вот есть тут один проходимец. Вам, наверное, особенно обидно будет, когда вы все обстоятельства узнаете. Вот вы членом партии в двадцать шесть лет стали, а тут студент девятнадцатилетний в конце марта собирается уже и в партию вступать. А почему, вам тоже будет полностью понятно, учитывая ваш опыт выживания среди всяких блатных. Лапа у него есть волосатая. Не сказать, что такая уж сильная, но, как видите, смогли его год назад в кандидаты в члены КПСС продвинуть. Человек, который его двигает, смог ввести в заблуждение пару приличных людей, которые выступили его поручителями. Но вы этих имен не опасайтесь, им на самом деле все равно на его судьбу. Этот интриган их обманул, выдав студента за высокоморального человека, который якобы много чего добиться сможет, а на самом деле от него никакого толку, сами понимаете. Очень пригодилось бы, если бы вы этого самозванца, выступив с твердой партийной позицией, разоблачили бы при всех. Тем более что для таких разоблачений имеются достаточно интересные факты.
— Слушаю вас внимательно, — наклонился к нему собеседник. — Какие именно факты и про кого вообще идет речь?
— Возможно, вы слышали, что есть такой Павел Ивлев, студент с факультета экономики третьего курса. Он то на радио бегает, то в газете «Труд» статьи печатает вместо учебы. По максимуму пользуется той мохнатой лапой, которая его в партию собирается запихнуть.
Бляхин кивнул, мол, знает такого, но по его глазам Аскольдов понял, что врет он. Не знает он никакого Ивлева. И это еще одно подтверждение его уверенности в том, что Бляхин пустой человек. Такой талантливый студент как Ивлев точно должен был его внимание привлечь, тем более учитывая, что на одном из партсобраний его при Бляхине должны были в кандидаты в члены партии принимать. Видимо, Бляхин тогда просто руку поднял и проголосовал «за», даже не обращая внимания, за кого голосует. А сам, небось, думал о том, как его на кафедре зажимают.
— Но вот сейчас Ивлев ошибочку сделал серьезную, — продолжил Аскольдов. — Поехал в Италию, в страну НАТО, и вернется из нее всего за несколько дней до начала партийного собрания, на котором его должны в партию принять.
Представляете себе, человека в партию хотят взять, а он просто так в личных целях в капиталистическую страну поехал. И это вместо того, чтобы, стараясь оправдать доверие товарищей, которые его в партию рекомендовали, какую-то пользу советскому государству и советскому народу приносить.
Вот было бы неплохо, если бы вы этот вопрос подняли. В чем заключается смысл этой поездки и почему капиталистическая страна Италия, глубоко враждебная всему социалистическому лагерю, так глубоко этого Ивлева привлекает? Нужно ли ему вообще вступать в партию, если он делает такой выбор в пользу капиталистов? Поднимите этот вопрос твердо, с долей сарказма. Стойте на своем, и уверен, что товарищи вас поддержат. Никто таких выскочек блатных выгораживать не будет. Коммунистическая организация на базе МГУ крепкая, в основном из достойных людей, которые вас поддержат в такой ситуации.
— Что же, нехорошо, когда в Коммунистическую партию, где мы должны себя под Лениным чистить, как Маяковский еще говорил, запихивают нагло какого-то блатного молодого человека, — тут же с негодованием сказал вечный аспирант. — Несомненно, это никуда не годится. Надо пресечь такую возмутительную ситуацию. Я готов помочь. Но уточните, пожалуйста. У меня с женой ещё нет детей. Может быть, получится двухкомнатную квартиру для нас выделить?