Крючок для феномена

— В каждом корпусе есть своя столовая. Готовят тут неплохо, цены божеские, — ответил Леха.

Готовили здесь при уровне цен не выше средней столичной кафешки и в самом деле весьма недурно.

После вполне приличного перекуса Лев Иванович и Рублев снова подошли к парковке. Теперь то место, куда пришел Раптор, было занято «Нивой-Шевроле». Четверо парней спортивного вида выгружали из багажника сумки и рюкзаки.

— Добрый день, молодые люди, — подойдя к ним, поздоровался Гуров. — Вы мне не поможете в одном вопросе?

— Спрашивайте, — сказал один из них.

— Меня интересует вот что. На этой парковке народ места занимает, кому как понравится, какое выпадет или какие-то определенные, скажем так, излюбленные?

— Вопрос, конечно, интересный, — ответил тот словами одного из телевизионных юмористов. — Простите, а у вас есть какой-то интерес именно к этому месту?

— В общем-то, да. — Лев Иванович достал удостоверение. — Я из уголовного розыска. Меня интересуют люди, которые имеют обыкновение ставить свои авто именно на этой части парковочной площадки. Скажите, вы здесь часто бываете?

— Не сказать, чтобы особо часто, но минимум раз в месяц дней на несколько приезжаем и на этом самом месте паркуемся.

— А какие-либо конкуренты по парковке именно здесь вам не запомнились? Вдруг вы уже сталкивались с таким? Приехали, а место кем-то занято. Потом этот кто-то здесь же вам опять попался на глаза.

Все прочие спортсмены слушали их и напряженно задумались.

— Да, так-то сразу и не припомнишь, — пробасил белобрысый здоровяк с накачанной шеей.

— Да, было! — заявил еще один из спортсменов и, требуя внимания, вскинул указательный палец. — Помните, деваха тут парковалась на белой машине? Мы уже выгрузились. Тут она подрулила и начала наезжать. Что это вы чужое место заняли? Мол, выметайтесь отсюда поживее! Я ей сказал, что парковка не ее собственная, а свободного места полно.

— Да, помню, — вступил в разговор еще один спортсмен. — Она еще чего-то там выдала. Типа мужичье позорное, отбросы эволюции. Я, помню, ей еще тогда сказал: «Мы-то мужики нормальные, а вот ты уж точно лесбиянский тупичок для эволюции».

— Мы, наверное, уже ушли, ты один с ней пикировался, — с усмешкой сказал старший этой группы.

— Ну да. Сцепились мы с ней крепко! — Парень поморщился. — Нет, таких борзых лесби я еще не встречал.

— А какая у нее машина? Что за марка? — поинтересовался Гуров.

— По-моему, «Шкода», — ответил здоровяк.

К немалой досаде Льва Ивановича даже каких-то отдельных цифр и букв номерного знака не запомнил никто. Впрочем, эта информация уже была зацепкой, пусть и хлипенькой. Особенно с учетом того, что минувшим вечером здесь была припаркована чья-то белая «Шкода». Вряд ли имело место всего лишь случайное совпадение.

— Леша, кровь из носу, как говорится, но нам обязательно нужно выяснить, кто владелец белой «Шкоды». Непременно! Ты сможешь взять это на себя? — Гуров испытующе взглянул на Рублева.

— Я постараюсь, Лев Иванович.

— Заодно было бы неплохо узнать, как звали того ревнивца. Володи сегодня здесь нет?

— Нет, он будет завтра, — сказал Леха и отрицательно мотнул головой.

— Мне кажется, он должен знать. Если возникнут какие-то сложности, дай ему мою визитку. Вот она. Пусть позвонит, я объясню ему, что к чему. Еще вот что. Раптор сейчас нашел конфетный фантик с запахом Фоминина на правой обочине дороги, невдалеке от ворот. Это значит, что он сидел на пассажирском месте в чьем-то авто, и тот человек, который вел машину, угостил его конфетой. Кто бы это мог быть? Весьма вероятно, что машину, в которой он уехал, причем вовсе не принудительно, вела особа женского пола, которой нравятся конфеты «Блаженство». Видел такие? Вот, взгляни на фантик! Тебе надо узнать, продают ли их где-нибудь здесь, на территории лагеря. Проверь мусорные урны — нет ли где-нибудь фантиков от «Блаженства», поспрашивай у своих знакомых, не видели ли они у кого-нибудь такие конфеты. Это ниточка, которая приведет нас к Леониду. Все, я сейчас еду в Столетово. У нас на поиски кота и теперь уже еще и Леонида осталось менее полутора дней.

На лице Рублева обозначилась смущенная вопросительная мина.

— Лев Иванович, а вот я вам сейчас помогаю. Уж не знаю, хорошо или плохо. Суд потом учтет это?

Полковник упер руки в бока, коротко кивнул и сказал:

— Леша, суд обязательно учтет. Но давай сделаем так, чтобы до суда дело вообще не дошло. Я думаю, что если мы за сегодня-завтра найдем и Леньку, и кота, то Роман Викторович в суд подавать не будет. Так что, Леша, давай поднапрягись! Чем быстрее мы разберемся с этим ребусом, тем лучше все закончится. Будем на связи. Если что, немедленно звони мне. Все, я поехал. — Сыщик круто развернулся и быстро зашагал к воротам.

Перед дежуркой неспешно прохаживался взад-вперед Терехин, глядя на облака.

Гуров попросил его немедленно ему сообщить, если тому вдруг станет хоть что-то известно про Леонида Фоминина, дал свою визитку. Он кивнул охраннику на прощание, сел в «Пежо», запустил мотор и вырулил на дорогу, ведущую к мосту.

Лев Иванович катил по ветхому, хотя и не убитому асфальту, несколько отстраненно смотрел на деревья, мелькающие на обочинах, и напряженно анализировал все то, что увидел и услышал в «Средилесье».

Версия о том, почему он решил похитить и продать кота, изложенная Фомининым Рублеву, ни малейшего доверия у Гурова не вызывала. Слишком уж все в ней было натянуто и легковесно. Сто процентов за то, что это был чей-то конкретный заказ.

Чей именно? Не исключено, что он мог поступить и со стороны спецслужб наших заклятых друзей, то бишь партнеров. Во времена Союза шпионов и диверсантов ловили то и дело, да и сегодня их полным-полно. Враг не дремлет!

Вольнов как-то по секрету рассказал сыщику об издержках так называемой политики открытости, практикуемой с лихих девяностых, когда Запад для нас был исключительно белым и пушистым, а его агентура в России нахально заходила, куда хотела, даже не вытирая ног. По его словам выходило, что за последние пятнадцать лет при загадочных обстоятельствах погибли не менее семидесяти крупных российских ученых, конструкторов, изобретателей. Один на горном курорте упал в пропасть, катаясь на снегоходе, у другого, никогда не жаловавшегося на сердце, вдруг приключился обширнейший инфаркт, третьего сбила машина. Был случай, ученого с мировым именем забили насмерть в подъезде какие-то наркоманы.

— А почему же нас, Главное управление уголовного розыска, к этому не подключают? — спросил тогда Лев Иванович, ошеломленный тем, что сейчас услышал.

— Лева, ты спроси лучше, почему нас, ФСБ, к расследованию таких ЧП не всегда подключают, — сказал Александр и сокрушенно покачал головой. — Ведь яснее же ясного, что любой такой случай — убийство! Нет, откуда-то сверху приходит ЦУ, чтобы пошел обычный участковый и оформил протокол о несчастном случае. Или чтобы приехала «Скорая» и зафиксировала смерть от причин естественного характера.

— Кто же может дать такое ЦУ? — хмуро поинтересовался Гуров.

— Какой-нибудь скромный зам или пом достаточно высокого начальства, — ответил Вольнов и саркастично усмехнулся.

Далее он сказал, что в наших аппаратах управления тех или иных ведомств, увы, есть ощутимое число людей, которые оказались на крючке у западных партнеров. Например, кто-то оскоромился, польстился на малолетку, случайно подвернувшуюся ему. Момент интимных утех кто-то заснял. У кого-то сынок-мажор с навороченной тачкой сбил прохожего и смылся. Но и его какой-то прохожий сумел зафиксировать на телефон. Кто-то погряз во взятках, а потом его же скромный, неприметный помощник, мелкая серенькая конторская мышка, пришел к своему боссу и, смущенно улыбаясь, выложил на стол убийственный компромат. Господин чиновник в этот момент вдруг понял, что перед ним вовсе не мышка, а волк в овечьей шкуре, который работает на какую-то структуру, очень даже неслабую. Теперь уже он не босс, а фактически шестерка своего помощника и его хозяев.