Когда желания - плут

— Лили, — прошептала она.

— Спи. Завтра будет новый день и новые цветы. А мы будем сажать их на руинах.

Две недели пути на север. Ветер резал лицо, как тупой нож, но София ехала ровно. За спиной держался Торин. Его лук лежал в кожаном чехле, правая рука всегда покоилась на тетиве. В основном он молчал. Только кивал, когда тропа уходила в овраг, и сухо бросал: «Слева разлив. Обходим» или «Костёр старый. Дым тянется в долину. Не станем останавливаться».

За три дня до замка они вышли на постоялый двор. София отсыпала два золотых за ванну с горячей водой и ещё три за комплект одежды. Смыла с себя всю грязь и запах. Наконец переплела косы. Теперь на ней сидел строгий дорожный костюм: тёмно-серое сукно, подбитое льном, кожаные сапоги, начищенные до блеска. Не роскошно, зато чисто. Пахла мылом и чабрецом. София вошла в ворота не как выжившая жертва, а как наследница, знающая цену своему месту. Торин остановился у конюшен. Его кивок был едва заметным: «Я здесь. Лук натянут. Жду знака».

Замок Гранитхолд не строили. Он выглядел так, будто его вырезали из самой горы, словно гигантский кусок серого гранита откололи от хребта и грубо обтесали молотами. Здесь не было изящества Вальдберга. Здесь всё было приземлённым, тяжёлым и вечным. Серый камень, серое небо, нависшее так низко, будто давило на зубцы. Серые лица стражников, смотревших на мир сквозь узкие бойницы с подозрением, привычным для тех, кто живёт на границе вечной зимы. Ветер не дул, он резал, пробираясь сквозь любые щели. Напоминал, что тепло — привилегия, а не право.

София подъехала к воротам одна. Кобыла, отдохнувшая и накормленная, шла ровно. Стража узнала её сразу. Шёпот пробежал по рядам, как ветер по сухой траве, шелестящий и ядовитый.

— Это она. Та, что разбила союз.

— Та, что без сердца. Говорят, она сама родителей прикончила.

— Тсс, она слышит.

— Пусть слышит. Ей всё равно.

София пропустила мимо ушей. Она привыкла к шёпоту за спиной, к взглядам, полным страха или брезгливости. Раньше этот шум скользил по ней, как вода по камню. Теперь каждое слово впивалось в сознание, как заноза. Внутри что-то шевельнулось. Раздражение. Она сжала поводья, кожа перчаток хрустнула. Это было новое ощущение. Неприятное. Но оно было её.

— Я хочу говорить с королём, — сказала она. Голос не дрожал, хотя горло было сухим.

Капитан стражи, мужчина со шрамом на переносице, посмотрел на неё сверху вниз. Рука лежала на эфесе. Никакого северного гостеприимства. Только готовность к удару.

— Король не принимает тех, кто ломает союзы. И тех, кто уводит принцев из дома. Для Артании ты враг. И выглядишь как лиса, что пришла в курятник с улыбкой.

— Не я разрушила союз, но я готова предложить новый, — угрюмо возразила она. — Откройте ворота. Или Артания потеряет южные порты навсегда.

Слово «порты» сработало лучше любого пропуска. Капитан колебался секунду. Страх перевесил брезгливость стражника.

— Жди здесь.

Коридоры Гранитхолда были холодными. Сквозняки гуляли по каменным плитам, задувая факелы. София куталась в плащ, чувствуя, как холод проникает под кожу. Но внутри было жарко. Эмоции бурлили, как вода в котле. Она прилагала усилия, чтобы не показать этого. Леди должна быть скалой. Даже если скалу пытаются смешать с грязью.

Тронный зал встретил её молчанием. Аларик сидел на троне, который выглядел слишком большим для его ссутулившихся плеч. Он постарел с последней встречи. Рядом стояла королева Изольда. Выглядела жестче мужа. В её глазах читалась сталь, закалённая в горне потерь и интриг. Она смотрела на Софию не как на человека, а как на задачу, что нужно решить.

— Ты осмелилась прийти сюда, — возмутился Аларик. Голос гремел под сводами, но в нём не было силы. Была усталость. Глубокая и всепоглощающая. — После того, как мой сын сбежал из-за тебя? После того, как ты разрушила союз, который мог спасти тысячи жизней? Глаза твои по-прежнему пусты. Это знак? Или ты просто забыла, как быть человеком?

София остановилась в центре зала. Не опустилась на колени. Не опустила голову.

— Я пришла не просить прощения. Я пришла предложить войну.

Королева сделала шаг вперёд. Платье зашелестело по камню, как змея.

— Войну? Против кого? Против нас? Ты одна, девочка. У тебя нет армии, нет золота. У тебя нет даже дома. И судя по тому, как ты выглядишь, у тебя нет и уважения к себе. Ты выглядишь как мародёр, что обчистил трупы на поле боя и теперь продаёт чужую сталь.

— Против лорда Морита, — поправила София, игнорируя королеву, глядя прямо в глаза королю. — Он узурпировал мой трон, присвоил титул, убил моих родителей. Если он закрепится на юге, он станет угрозой для ваших границ. У него нет принципов. Только власть. Сегодня он убил моих родителей. Завтра он придёт за вашими землями. Вальдберг был щитом, теперь щита нет. Я предлагаю вернуть его с помощью вашей поддержки.

Аларик усмехнулся. Горько.

— Ты думаешь, нас волнует твой юг? Мой сын исчез. Мой советник сбежал из темницы. Моё королевство висит на волоске. А ты говоришь о своих границах. Для меня ты не союзник. Ты инструмент. Если ты не нужна мне для возврата Мартина, ты станешь разменной монетой. Морит может заплатить за твою голову больше, чем ты за армию. И честно говоря, глядя на тебя, я думаю, он заплатит меньше. Потому что ты уже выглядишь как покойница, которую забыли закопать.

— Я не предатель, — угрюмо возразила София. В голосе звякнула сталь. — Я наследница Вальдберга. И у меня есть предложение, которое спасёт ваш трон. Я готова на союз. На брак с вашим младшим сыном, Эдвардом. Усмирим Морита вместе и мы сможем прийти к компромиссу. Объединим флоты, договоримся об отсрочке платежей, обсудим торговые льготы. Я не прошу любви. Я прошу стабильности.

— Стабильность строится на доверии, — холодно бросила Изольда. — Ты его уничтожила. У тебя только слова. И пустота.

— Мой брат предатель, — вдруг заговорил Эдвард, стоящий в тени колонны. — Сбежал, как побитый пёс. Нам безразлична его судьба. Пусть сгниёт. Артании нужен новый наследник. Лучше война с чужим флагом, чем с предателем рода.

— Эдвард! — рявкнул Аларик, не оборачиваясь. Хрусталь люстр задрожал. — Заткнись. Ты не о крови говоришь. Молчи, пока не научишься держать язык за зубами. Иди в свои покои. Пока я не решил, что твои слова стоят меньше, чем шум ветра.

Эдвард отступил. Глаза горели обидой. Аларик взглянул на Софию. В его взгляде — усталость и страх.

— Ты слышала. Мы не будем обсуждать судьбу Мартина. Поговорим о тебе. Ты просишь армию. За что? За пустоту?

— Мартин жив, — тихо сказала София.

Зал замер. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой. Аларик подался вперёд. В его глазах вспыхнула искра, похожая на безумие.

— Что ты сказала?

— Я видела его, — продолжила она ровным голосом, без страха. — Он не на севере, но он жив.

— Где именно? — голос короля стал острым, как клинок. — Назови место. Сейчас же.

— Нет. — Отказ повис в воздухе, как пощёчина. — Это единственное, что у меня есть. Мой рычаг. Я могу вернуть Мартина, но мне нужна армия. Не обещания и надежды, а сталь и верность.

Королева рассмеялась. Звук был сухим, как треск ломающейся кости.

— Ты требуешь армию? Ты, у которой нет ни золота, ни людей, ни сердца? Что ты можешь предложить взамен? Клятвы? Они ничего не стоят.

— Я предлагаю победу, — поправила София. Взгляд стал жёстким, как гранит вокруг них. — Если вы поможете вернуть мой дом, я гарантирую союз. Вальдберг станет щитом Артании, Морит будет уничтожен. Я знаю его слабые места. Знаю, где его склады. Знаю, кто из его лордов готов предать его за мешок золота. Я прошла через ад, чтобы попасть сюда. Выжила там, где другие сгнили. Я знаю цену войны.