Когда желания - плут

— Это самоубийство, — вмешался путник, выступая вперёд. Заслонил собой Мартина. — Девушка, ты в шоке. Тебе нужно отдохнуть. Ведьма может помочь.

— Если потребуется помощь ведьмы, приду сама, — отмахнулась София. Внимательнее присмотрелась к лошади путника. Гнедая, спокойная, не шарахнулась от неё, в отличие от коня Мартина. — Мне нужна лошадь. Одолжишь свою?

Путник нахмурился. По морщине, пролегшей над бровями, София предположила, что ответ будет «нет». Она уже решила, с какой стороны нанесёт удар, чтобы получить лошадь без разрешения.

— Это… моя удача, — тихо отозвался он. — Она сама пришла ко мне.

— Теперь пойдёт со мной, — бесцеремонно забрала поводья и резво вскочила в седло. Движение вышло плавным и уверенным. Лошадь послушно развернулась, будто знала, что так надо. — Легко пришла, легко ушла.

Путник взглянул на пустые ладони. Будто глаза способны дать исчерпывающий ответ.

— Думаю, ты права, — вдруг сказал он, пожимая плечами. Признал поражение. В битве, не в войне. — Береги её, она любит красные сладкие яблочки.

Взгляд Адама зацепился за оружие. Он сразу отметил отсутствие украшений. Только чистая функция, выверенная до предела. Клинок сидел в ножнах так, будто вырос из руки хозяйки. Он невольно сглотнул, чувствуя, как талисман в кармане становится тяжелее свинца. Девушка не нуждалась в везении. Ей хватало точности. София развернула коня. Мартин шагнул вперёд и схватился за узду.

— Останься. Ты не выживешь.

София посмотрела на его руку, потом на лицо. Наклонилась, приблизилась настолько, что он почувствовал холод от кожи.

— Ты глупец, Мартин, — голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в колодец. — Отказался от меня из страха собственной смерти. Разорвал помолвку, потому что увидел в моих глазах свой конец.

Мартин сжал зубы.

— Я пытался спасти нас.

— Ты спасал себя, — поправила она. — А теперь пытаешься остановить меня. Почему? Вина? Или вдруг смерть от моей руки стала тебе мила?

Мартин молчал. Его рука дрожала на узде.

— Если так, я останусь, — продолжила София. Она не моргала. — Выну кинжал прямо здесь. Получишь то, чего боялся. И то, чего хотел, судя по твоим действиям. — Она сделала паузу. Ветер шевелил волосы. — Но если нет… — она перешла на шёпот, — …не предоставляй мне шанса это сделать. Отпусти. И молись, чтобы мы больше не встретились. В следующий раз не стану предупреждать.

Мартин почувствовал, как пальцы разжимаются. Не по его воле. Мышцы отказались слушаться. Он отпустил узду. София выпрямилась.

— Мудрый выбор.

Ударила пятками. Жеребец рванул, взрыхлил копытами грязь. Брызги ударили в плащ Мартина, запачкали сапоги путника. Задерживаться более София не намерена. Запад так же далёк от дома, как она от желания вернуть чувства.

— София! — крикнул Мартин в спину. Голос эхом отразился от стен башни.

Не остановилась. Фигура растворялась в серой мгле, становясь частью пейзажа.

— Я найду тебя, — договорил он в пустоту. Хотя не знал, как выполнит это обещание. — Где бы ты ни была.

— Не стоит, — отозвалась мгла далёким голосом, словно из иного мира. — Ты мне понадобишься мёртвым, я тебе живой. Неудобно для обоих.

— Странная девушка, — пробурчал путник. Повернулся к Мартину, тот присел на крыльце, дрожа, как в лихорадке. — Очень… холодная.

— Она была права, — с горечью отозвался Мартин. — Я идиот.

— Зато ты жив.

— Пока что.

Из двери вышла женщина. Встала на пороге, скрестив руки на груди.

— Ушла, — констатировала она. — Та, у которой нет сердца, ушла спасать королевство. А вы, у которых сердца слишком полны, остались здесь.

— Она может умереть, — неодобрительно заметил Мартин.

— Возможно, — женщина повернулась спиной. — А возможно, станет чем-то большим. Входите, ветер меняется.

Мартин посмотрел на следы копыт, уходящие в туман. Быстро затягивались грязью, будто их и не было.

— Входим, — распорядился он.

Вошли внутрь. Дверь закрылась с тяжёлым стуком, отрезая их от внешнего мира.

Но Мартин знал: где-то в тумане скачет девушка без сердца. И везёт с собой войну.

Внутри башня была меньше, чем снаружи. Пространство лгало. Стены сходились ближе, чем должны были. Потолок давил, будто каменное небо, готовое прижать их к полу.

Ведьма стояла у стола. На нём лежали семь камней. Один, тёмно-красный, ритмично пульсировал. Чем дольше Мартин смотрел, тем больше ему казалось, что камень бьётся в такт его сердцу.

— Ты пришёл за зрением или за слепотой? — заговорила ведьма. Она не обернулась.

— Хочу избавиться от этого, — указал на серый глаз. — Не хочу видеть, как умираю.

— Ты не видишь смерть, — поправила она, оборачиваясь. — Ты видишь конец. Это не одно и то же. Смерть — точка. Конец — путь к ней.

— Что ты имеешь в виду? — Мартин нахмурился.

— Чтобы снять проклятие, нужно заменить его чем-то другим, — ведьма провела рукой над камнями. Те зазвенели, не касаясь друг друга. — Твой дар — осколок. Если я заберу его, тебе нужно будет вставить что-то взамен. Пустоту нельзя оставить пустой.

— Что же?

— Чужую судьбу.

В голове Мартина вспыхнуло видение.

София скачет по полю. Вокруг горят деревни. Она вооружается кинжалом. Лицо спокойно. Убивает человека, похожего на него. Нет, это он. Лежит в грязи, она стоит над ним. В этом видении она плачет.

Мартин покачнулся. Адам подхватил под локоть.

— Осторожно. Ты бледен.

— Снова видел, как она убивает меня, — прошептал Мартин.

— Герцогиня без сердца? — ведьма кивнула. — Тоже осколок. Вы притягиваетесь, как железо к магниту.

— Если сниму проклятие, — Мартин сжал кулаки. — Перестану видеть свою смерть?

— Перестанешь видеть будущее. Станешь обычным человеком. Будешь жить в настоящем. Не узнаешь, когда умрёшь, не узнаешь, когда умрёт она.

Мартин замер. Ему была названа цена. Не жизнь, не душа. Знание. Если он исцелится, станет слепым. Не сможет предупредить, избежать ловушек. Просто человек, любящий женщину, обречённую убить его.

— А если останусь таким?

— Умрёшь быстрее. Проклятие сжигает носителя. Видишь слишком много. Мозг — сосуд, что трескается от гнёта. Год, может два. Потом ослепнешь навсегда или сойдёшь с ума.

Адам вмешался. Пытался поправить свечу на столе. Свеча упала, воск залил один из камней. Камень зашипел.

— Извините, — пробормотал Адам. — Хотел, чтобы стало светлее.

Ведьма посмотрела на залитый воском камень.

— Ты только что запечатал один из путей, Адам. Теперь выбора меньше. Есть третий. — Голос стал тише. В зеркале отражение улыбалось злобно. — Можете объединить осколки. Не избавляться от них, а собрать Чашу.

— Какую Чашу? — Мартин вспомнил обрывки баллады, слышанной в таверне. «…Тот сможет пить из Чаши Вечности. Но говорят также, что Чаша суха. И наполнить её можно лишь тем, что дороже золота…»

— Ту, что была разбита до вас, — ведьма подошла вплотную. Пахла грозой и старой кровью. — Ты видишь смерть, она не чувствует боли. Добряк ломает судьбы. Вы — части одного узора. Если разделены — рушите мир. Вместе… можете переписать правила.

— Ценой чего? — уточнил Мартин. Он знал: даров не бывает.

— Ценой одного. Чаша не может быть полной, если в ней есть место для всех. Кто-то должен стать дном.

— Кто? — Мартин почувствовал холод.

— Тот, кто добровольно отдаст свой осколок, — она отступила. — Подумай. У тебя есть время, пока мир горит. — Повернулась спиной.

Мартин позволил Адаму увести себя. Не смотрел под ноги, не мог отвести взгляд от камней на столе. Один из них, зелёный, треснул. Он знал, что это значит. Кто-то из них уже сделал выбор.