Когда желания - плут

— Ваше Высочество, король зовёт вас. Срочно.

— Он хочет убить меня, чтобы задобрить герцога?

— Он хочет поговорить, — капитан выдохнул, усталый от неизбежности. — Но совет настаивает заключить вас под стражу. Пока герцог не объявил войну официально. Чтобы вы не натворили ещё бед.

— Он уже объявил, — Мартин поднялся. Колени хрустнули, как сухие ветки. — Я только что видел. В карете. Они закроют нам гавани, прекратят внешнюю торговлю.

Капитан помолчал. Перевёл взгляд на дорогу, где теперь была только тьма.

— Вы снова… видели?

— Да.

— Тогда нам нужно готовиться. Если вы видели, значит, это случится. Закон вашего дара не знает исключений.

Мартин повернулся. В глазах капитана он увидел настороженность. Не за себя переживал. За королевство. За людей, что завтра проснутся и узнают, что мир кончился, а торговля встала. Армия юга идёт на север.

— Я не пророк, — солгал Мартин. Ложь горькая, сухая. — Я просто… знаю.

— Отправим гонцов, — решил капитан. — Но если они уйдут к варварам… нам конец. Те не знают жалости. А у нас нет хлеба на зиму.

Мартин посмотрел на тьму. Факелы исчезли.

— Нет, — сказал он. В голосе прозвучала странная, спокойная уверенность. — Нам не конец. Мне конец.

Он спустился со стены. Ноги ватные. Коридоры гудели: слуги с факелами, кузнецы в оружейной, женщины прятали детей, шепча молитвы богам, которые молчали. За один вечер мир изменился. Из-за одного человека. Из-за одного проклятия.

У поворота к тронному залу его перехватили. Лорд Руквуд стоял, опираясь на трость. Лицо серое, глаза ввалившиеся.

— Ты понимаешь, что натворил? — голос Шеймуса был тихим, но он не скрывал разочарования. — Семь лет. Семь лет я латал границы твоими обещаниями. Выстраивал регентский совет, готовил почву. Ты одним словом превратил щит в мишень.

— Я пытался спасти… — начал Мартин.

— Ты сломал игру, — перебил посол. — И теперь нас ждут лишь убытки.

Мартин набрал воздуха. Решил рискнуть. Осторожно прощупать почву.

— Возможно… Артании будет лучше без меня. Если я исчезну, вы сможете договориться. Подготовить другого наследника. Эдвард…

— Замолчи, — Шеймус стукнул тростью о камень. — Не играй в мученика, Мартин. Без тебя Эдвард на троне с Вароном в качестве советника спровоцирует войну не через год, а через месяц. Ты нужен Артании больше, чем твой брат. Молчи, делай, что говорят. И молись, чтобы герцог не дошёл до Розенгарда.

Мартин кивнул. Посол освободил путь.

Дверь в тронный зал была приоткрыта. Внутри воздух стоял густой, пропитанный дымом, потом и напряжением. Отец стоял у карты. Сжимал меч так, что кожа на рукояти скрипела. На столе донесение: границы уже закрывали, цены на провизию взлетели за час. Рядом стоял Эдвард. Скула уже посинела от отцовской пощёчины, но подбородок вздёрнут, кулаки сжаты до дрожи. Он не стал ждать, не дал Мартину даже переступить порог.

— Ты разрушил всё, — прошипил он, игнорируя этикет. В его голосе уже не было детской обиды. Только холодный, расчётливый азарт. — Отец, ты видишь, он не принц. Мартин — брешь в стене. Из-за него Вальдберги перережут нам глотку до зимы. Я готов взять ответственность. Дай мне титул, и я соберу то, что он разбил.

Мартин посмотрел на него с усталой отстранённостью.

— Твои намерения не столь благородны, как ты говоришь, Эдвард. Ты хочешь трон, чтобы доказать, что ты не щенок, которого отец может отхлестать по щекам.

— Я хочу выжить! — рявкнул Эдвард, но тут же осёкся. Перевёл взгляд на отца. — В отличие от тебя, я не бегу от реальности. Не прячусь за «видениями». Я готов умереть за Артанию, а ты готов сдать её, чтобы спасти свою шкуру.

Звук разорванного пергамента прервал спор. Аларик швырнул карту на пол. Его лицо покрылось красными пятнами, вены на шее вздулись, как канаты.

— Довольно! — голос короля ударил по сводам, заставляя стражников вздрогнуть. — Вы что, ослепли оба?! Я ещё жив! Трон ещё мой! А вы уже делите корону, как падальщики, чующие труп!

Он шагнул между сыновьями. Тяжёлый. Неумолимый.

— Вместо того чтобы объединиться, вы предпочитаете грызть друг другу глотки. Вальдберги уже в пути к столице, где вынесут нам приговор. А вы спорите, кто из вас лучше подходит на роль короля-трупа. Мартин разрушил союз. Да. Но ты, Эдвард, хочешь разрушить династию. Ты думаешь, армия пойдёт за шестнадцатилетним мальчишкой, который вчера ещё просил разрешения надеть шпоры? Варон продаст тебя первому же южному генералу за мешок золота!

Аларик перевёл дыхание. Руки дрожали, но голос стал ледяным, точным.

— Мы не делим трон. Мы его защищаем. Пока я дышу, корона одна. И она на моей голове. Запомните это, прежде чем решите стать героями на руинах.

Тишина повисла густая, вязкая. Эдвард стиснул челюсти, но шагнул назад. Мартин опустил глаза. Аларик медленно обернулся к карте, будто пытался собрать всё воедино взглядом.

— Ты разрушил всё, — сказал он Мартину, не поднимая глаз. Голос тяжёлый, звучащий как приговор. — У нас нет армии, чтобы противостоять им, нет провизии для осады. Эти гавани были нашей жизнью, сын. А ты перерезал горло собственному будущему.

— Я знаю, — ответил Мартин. Внутри сжималось от вины, но голос был ровным.

— Тогда исправь. Поезжай за ними. Умоляй. Ползи на коленях, если нужно. Целуй сапоги герцога. Скажи, что ты был пьян. Что ты безумен. Что угодно, лишь бы они изменили решение.

— Нет.

Король поднял голову. В его глазах — ненависть, смешанная с отчаянием. Наследник не просто вёл себя глупо, он был безрассудным.

— Ты предаёшь свой дом, кровь. В политике нет места страху, Мартин. Нельзя отказываться от единственной надежды из-за личных призраков.

— Я спасаю наш дом от меня, — поправил Мартин. Вся правда, которую он не мог объяснить, не назвав себя сумасшедшим. — Я слишком опасен, чтобы оставаться здесь. Мои видения… они ведут к гибели.

— Ты уже погиб из-за своей трусости! — Аларик сделал шаг вперёд. — Неужели ты настолько труслив, что не можешь умереть в одиночестве, поэтому решил погубить и нас всех?

— Я проклят, и все это знают…

— Твои видения — дар божий!

— Нет, отец, это проклятье, что сулит гибель нашему дому. Я не стану бороться за трон. У меня уже есть обязательства. И я признаю, что это только моя ответственность.

Он повернулся и двинулся к выходу. Стражники не пытались его остановить. Но когда дверь его покоев захлопнулась, снаружи повернулся ключ. Щелчок прозвучал как выстрел. Золотая клетка вместо железной. Пока Аларик пытается наладить отношения. Пока гонцы скачут на юг. Пока мир висит на волоске.

Мартин достал дорожную сумку из сундука. Уложил меч, сушёное мясо, карту. На западе — белое пятно. «Земля, которую не отмечали на картах, — потому что те, кто пытался нанести её на пергамент, вскоре умирали».

Он видел фрагмент будущего, который не показывал никому. Запад. Мёртвые Топи. В башне была ведьма. В видении он видел себя стоящим перед ней, в зале, где тени жили своей жизнью. Она предлагала ему выбор. «Сними проклятие — и умрёшь сегодня. Оставь его — и умрёшь завтра. Но завтра ты можешь выбрать как. Ты можешь выбрать смерть воина, а не жертвы». Мартин улыбнулся. Впервые за день улыбка была искренней, настоящей, без тени страха.

— Пусть умирают картографы, — прошептал он. — Я не картограф. Я беглец. Я не ищу землю. Я ищу конец.

Подошёл к окну. Внизу был сад. Ниже конюшни. Ночь тёмная. Идеальная. Но он знал: его будут искать. Сочтут дезертиром. Предателем. Трусом. Стража у двери не спала. Он слышал их сквозь дерево. Мартин не мог просто выпрыгнуть. Замок был высок. Падение сломает ноги, а ему нужно бежать.