Страница 59 из 65
Я толкаю Себастьяна в руку, и он падает на бок на песок, смеясь.
— Пошел ты нахуй, чувак, — говорит он, садится и толкает меня назад, отчего вода летит в Эдриана.
— Вы хуже детей, — Эдриан стряхивает с себя воду и песок.
Ром сидит и смеется, поэтому я бросаю в него песок.
— Эй, — говорит он. — Это попало мне в пиво.
— Хорошо, — говорю я ему. — Ты и так слишком много пьешь.
Ром закатывает глаза и вскакивает, чтобы взять новый напиток.
— Так, кто тут устраивает беспорядки? — Мэри внезапно появляется рядом со мной. Она садится между моих ног спиной к моей груди, и я делаю глубокий вдох.
Кэсси садится на колени к Себастьяну, а Элоиз садится рядом с ними.
— Это начал Ноа, — Себастьян указывает на меня. Мэри оглядывается через плечо и приподнимает бровь.
— Он это заслужил, — я пожимаю плечами. Прокручиваю этуситуацию в голове, я понимаю, что Эдриан прав, мы действительно выглядим как дети. Не знаю, как этот парень нас терпит.
Мэри глубоко вздыхает, и я чувствую, как вся тяжесть этого вздоха покидает ее грудь. Обняв ее, я хочу чувствовать каждый вдох и выдох. Я хочу забыть об операции, об альбоме и обо всем остальном, к чему мы имеем обязательства. Я хочу утопить нас в песке и остаться здесь.
Все переходят к своим разговорам. Элоиз ввязывается в спор с Ромом, пока Эдриан выступает в роли посредника, а Себастьян и Кэсси погружены в свой собственный мир. Но мое внимание приковано к Мэри и ее теплоте по отношению ко мне.
Звук разбивающихся о берег волн.
Соль в воздухе.
— Это тот самый пляж, где Кэсси развеяла прах своего брата, — говорит Мэри, запрокидывая голову мне на плечо.
Я смотрю на Кэсси и Себастьяна и замечаю, как тихо они смотрят на залив, и мне интересно, как на них влияет это место.
— Красиво, правда? — говорит Мэри.
Я киваю.
— Оно идеально.
Она вздыхает, и эта нежность в ее голосе заставляет мое сердце биться чаще.
Места, которые я уже вижу в своей голове. Будущее, о котором, наверное, еще слишком рано думать. Жениться на ней, любить ее. Стареть и наблюдать, как она меняется с возрастом. Быть единственным, кто действительно ее знает. Звуки, которые она издает, когда счастлива или расстроена. То, что приносит ей радость. То, что разбивает ей сердце.
Все это.
— Я хочу, чтобы завтрашний день уже поскорее закончился, — говорит Мэри.
Я смотрю вниз и вижу, что у нее закрыты глаза, и она прислонила затылок к моей груди.
— Скоро, — я целую ее в висок.
— Ты собираешься остаться на все время?
— Я не уеду.
Мы уже обсуждали это, поэтому я знаю, что она просто хочет подтверждения.
— По всей видимости, твои родители будут там.
— Да, — вздыхает она. — За ужином все прошло хорошо, правда? Кажется, все в порядке?
Мэри любит притворяться сильной и невозмутимой, несмотря на напряженные отношения с ними, но бывают моменты, подобные этому, когда она показывает мне свои слабости.
— Они, кажется, волнуются за тебя, — честно говорю я ей, вдыхая аромат ее шампуня.
— Только потому, что я живу с извращенцем, — она открывает глаза и ухмыляется мне.
— Эй, — я крепче обнимаю ее. — Только так можно понять друг друга.
Это ее смешит, и, клянусь, ветер разносит этот смех вокруг меня.
— Я хочу вернуться в Денвер, — говорит Мэри.
— Ух ты, — я притворяюсь, что удивлен.
Она легонько толкает меня локтем, но я не даю ей отодвинуться.
— Что?
— Ты терпеть не можешь Денвер, — я смеюсь. — Как ты сказала… там слишком тихо и скучно?
Мэри поджимает губы.
— Возможно, я учусь замедлять темп жизни.
— Это опасно, — я наклоняюсь ближе, прижимаясь губами к ее уху. — Притормозишь, и я тебя обязательно догоню.
Я провожу языком по мочке ее уха, и по всему ее телу пробегает дрожь.
— Это нечестно, — говорит она со стоном. — Ты же знаешь, что я сейчас не могу заняться с тобой сексом.
— Знаю, — говорю я, осыпая поцелуями ее за ухом и в шею. — Ты должна научиться наслаждаться предвкушением. От него гораздо приятнее получить желаемое.
— Это говорит тот, кто кое-что об этом знает, — стонет она, когда я снова начинаю подниматься к ее шее.
— Именно, — я поднимаю голову и смотрю на нее сверху вниз. — Но знаешь что, Мерседес Лопес?
— Что, Ноа Хейз? — насмешливо спрашивает она меня.
Я наклоняюсь и целую ее в висок.
— Ты стоила того, чтобы тебя подождать.
Она улыбается, и, клянусь, эта улыбка озаряет темнеющее небо вокруг нас.
— Ты такой смешной.
— Ага, — соглашаюсь я с ней, — и тебе это нравится.
Мэри закатывает глаза, но тут же устраивается у меня на руках и остается там.
— Не стоит придавать этому большого значения. Я никогда не славилась принятием наилучших решений.
Я щекочу ее, и она смеется.
— Признай это, — говорю я, — Или я не остановлюсь.
Она так сильно смеется, что все смотрят на нас, но я не прекращаю, пока она наконец не отталкивает меня.
— Хорошо, хорошо, — кричит она, поворачиваясь боком и садясь между моих ног, а ее нога накрывает одну из моих.
Она обнимает меня за шею и наклоняется так, что оказывается лицом к лицу со мной, ее дыхание все еще учащено от смеха.
— Мне это нравится, и я люблю тебя, — она улыбается. — Теперь ты доволен?
— Я не знаю, — я целую ее. — Скажи это еще раз. И еще, и еще.
Но она просто смеется, и это мне нравится еще больше. Потому что я ей кажусь совершенно нелепым, но она все равно меня любит.
Глава 34
Мэри
Мои глаза приоткрываются, но все вокруг расплывчато. Комната залита ярким светом, и если бы я не знала, что происходит, я бы подумала, что, возможно, мне следует последовать за ним. Но вскоре я понимаю, что просыпаюсь в своей больничной палате, и процедура закончилась, хотя я и не уверена, сколько времени спала.
Я пытаюсь пошевелиться, но все вокруг тяжелое, и я моргаю, пытаясь проснуться. Я почти уверена, что сейчас должна испытывать боль, но она притупляется лекарствами, которые мне вводят внутривенно.
Постепенно я начинаю просыпаться, и тут замечаю, что мама и папа сидят на диване в больничной палате.
— Мама, — говорю я, но из меня вырывается какой-то квакающий звук.
Она вскакивает и спешит к моей кровати, хватая меня за руку. Ее руки теплые, и я провожу большим пальцем по морщинкам, которые начали появляться на тыльной стороне моих рук за последние несколько лет.
Хотя она все утро пыталась делать вид, что не волнуется, я ее слишком хорошо знаю. Ее каштановые волосы собраны в тугой пучок, а под глазами темные круги, отражающие стресс, который она испытывала сегодня.
— Hola, Mija (Прим.: Привет, доченька (исп.)), — говорит она с осторожной улыбкой, оглядывая меня с ног до головы, пытаясь понять выражение моего лица. — Не пытайся слишком много двигаться. Врач сказал, что тебе нужно отдохнуть.
— Все прошло хорошо?
После того, что случилось в прошлый раз, я не могу не волноваться. Мама кивает.
— Все прошло замечательно, не волнуйся. Это заняло немного больше времени, чем ожидалось, но доктор Уинтерс не торопился и сказал, что все прошло по плану. Шрамы должны остаться минимальными.
Она похлопывает меня по тыльной стороне ладони и одаривает теплой улыбкой.
— Хорошо, — я запрокидываю голову, чувствуя облегчение, которое заставляет меня осознать, насколько сильно я была напряжена. Груз, который я чувствовала внутри физически и морально, словно свалился с плеч, и впервые за год я делаю глубокий вдох.